– Мы с Альбединской росли вместе… в нашем поселке. Она была обычным гадким утенком. Как и я. Смешно, да? Худая, прыщавая, с пластинками на зубах. На год младше меня. А потом…. – Кир щелкает пальцами, отрываясь от копошения в каких-то папках с бумагами. – Она вдруг выросла… Она мне нравилась, Кай. Я даже, кажется, был влюблен. Просто надеялся, что все как-то рассосется…
Целую минуту в кабинете слышен только шорох бумаг. Но когда Кирилл опускается на корточки и ищет что-то среди нижних рядов папок, его голос звучит гораздо тише.
– В ту ночь мы готовили ему подарок на День рождения. Вик приехал раньше времени. – С последним словом Кирилл резво выпрямляется и разворачивается. В его руках какой-то документ.
– Я отдам тебе этот бар. – Он машет листом и криво улыбается. – Это наша первая точка на Васильевском острове. Мой отец дал небольшую сумму твоему брату. Это он нашел место, сделал ремонт… Мне исполнилось восемнадцать в пять утра. Я стоял там, а Вик вручил мне символические ключи…
Кай перестает дышать. Неверяще смотрит на друга, не в силах выдать даже «спасибо». Кир никогда не отдавал бары проигравшим! Он никогда не делал исключений! И если кто-то проваливался в его испытании, Кир не давал второго шанса!
– Ты… Это… Я же не…
А Кирилл только улыбается, наблюдая за реакцией Кая.
– После репетиции приходи сюда. Приедет юрист, поможет открыть ИП. И переоформим все на тебя. – И, помолчав пару секунд, Кирилл едва слышно добавляет: – Привет только ему передай.
Наверное, если бы не эта фраза, брошенная будто вскользь, тихая, совсем неважная, Кай бы так и не решился спросить. Он вышел бы за дверь. Провел репетицию. Вернулся бы к Киру и подписал нужные документы. А вечером рассказал бы Вите.
Но уже стоя у двери, держась за холодную металлическую ручку, Кай вдруг отпускает её. И резко разворачивается к Кириллу, подпирающему дорогущий стол задницей и залипающему в телефон.
– Слушай… А ты не думал о том, что все может быть как раньше? Может, Витя с Васькой забудет про эту шлюху, и вы как-то…
– Помиримся? – Кир, оторвавшись от экрана айфона, сам озвучивает заветное слово.
– Ага.
– Даже не знаю, как и где мы можем пересечься. Мне же нежелательно светить лицом лишний раз… – Пожав плечами, Кирилл как-то странно улыбается, и Каю кажется, что это грусть.
– А если бы он пришел сюда?
Секунда.
Пять.
Десять.
И уже широкая улыбка, будто Кай сморозил шутку, расцветает на губах мужчины.
– Было бы чудесно, но не представляю, что может его заставить переступить порог этого места. Разве что танцующая на барной стойке Никольская… но это что-то из области фантастики.
Кай пропускает шутку мимо ушей и уже настойчивее спрашивает:
– Так, а все-таки… если Витя придет?
Кай не замечает, что алкогольное опьянение Кира уже не такое сильное, что его речь и вовсе звучит весьма трезво, а улыбка становится похожа на оскал. Кай не видит. И Кирилл говорит то, что Бестужев-младший жаждет от него услышать:
– Ну, если придет… будет просто замечательно.
Глава 36
Виктор
Клянусь, Василиса оху*тельно выглядит в черном.
Неторопливо целую устроившуюся на мне девушку. Ладони путешествуют по ее спине, по обтянутым капроновыми колготками ногам, поднимаясь выше. Пробираюсь под ткань короткого твидового платья, несильно сжимаю ягодицы – прижимаю ее к себе, и Василиса судорожно выдыхает.
Ее тело послушно отзывается на каждое движение рук – и это кружит голову, пьянит, будоражит гораздо сильнее, чем все, что было в жизни до нее. Все, что было «до» стало казаться далеким, неважным и блеклым. Выцветшим и утратившим значение.
– Как все прошло? – Шепчу на ушко, и Василиса отзывается дрожью.
– Хорошо… – Щекой она трется о мои волосы, пока я покрываю зацелованную шею легкими поцелуями. – Три бармена на период выставки тебе обеспечены, и… – Сбивается с мысли, когда я, не отрываясь от её кожи, хмыкаю. Обнимает за талию сильнее в порыве прижать к себе изо всех сил. – Саша принял новое меню и итоги инвентаризации, и…
Снова переплетаю языки в тягучем, влажном поцелуе. Ее язык скользит в рот, она цепляется сильнее за мои плечи, прогибается в пояснице, трется о пах. Утробный звук, вырвавшийся из его глотки, отзывается вибрацией на ее губах.
Определенно: Василиса охренительно выглядит в черном.
Переворачиваю нас, отстраняюсь, только чтобы снять с нее туфли и бросить их в угол. Нависаю над ней, любуюсь тем, как знакомый румянец заливает щеки этой новой, такой умопомрачительно сексуальной Василисы. И даже крошечный зеленоватый синяк на скуле вызывает желание безостановочно целовать. Хотя сегодня все в ней вызывает во мне куда более взрывоопасные желания.