– Ты вроде поговорить хотел? – Она хитро улыбается, но в который раз бросает мимолетный взгляд на стеклянную стену.
– Одно другому не мешает. С той стороны стекло непрозрачное, так что… —Укрываю ее собой и переворачиваю на бок. Теперь трусиха зажата между моим телом и спинкой дивана. Спрятана от всего мира. Ее согнутая в локте рука под моей головой, пальцы перебирают волосы на затылке – и на секунду кажется, что ей может быть неудобно. Но стоит попробовать отодвинуться, как Василиса тут же шепчет «нет», закидывает на меня ногу, второй рукой притягивает к себе.
– Не отодвигайся. – Опустив взгляд на рубашку, смущенно улыбается. – Так хорошо.
– Мне тоже. —Щекочу ее под коленкой, слушаю хихиканье, чувствую, как Василиса дергает стопой. Пальцы сами бегут выше по стройной ноге, снова ныряя под ткань платья. Касаюсь ее губ своими. Закрываю глаза. Сжимаю ладонью бедро. Но она права: нужно кое-что обсудить.
– Самолет через девять дней. – Очень давно я говорил нечто похожее, и ответом служили слезы, обвинения, мольбы сделать что-нибудь, поскорее уволиться и изменить жизнь. Чувствовал себя ужасно каждый раз, когда улетал, и все это давило. Ложилось на плечи тяжелой виной: обязательства перед собственной, готовой вот-вот сбыться мечтой и любовью раздирали заживо и казались несовместимыми.
– Я знаю.
Поток обрушившихся лавиной воспоминаний останавливает мимолетный поцелуй. Ее голос звучит убаюкивающе ласково, она прижимает к себе сильнее – утыкаюсь носом в сгиб шеи и плеча, вдыхаю аромат женского парфюма и еле сдерживаюсь, чтобы не сжать ее в объятиях изо всех сил. Сломается.
– Прилетишь на Новый год?
– В Германии нет долгих выходных зимой, но с Рождества и до середины января точно смогу быть здесь, – не отрываясь от девушки, произношу ей в шею.
– Будешь, значит, отвлекать меня от преддипломной сессии? – Шумный выдох шевелит волосы на затылке, когда я бессовестно задираю узкую юбку и подтягиваю ее ногу выше. Так, что ее ножка – на моем торсе. У меня определенно руки приклеились к ее ногам.
– Ага, – тихое, мягкое, обволакивающее согласие мурлычу на ушко и прикусывает мочку с крошечной золотой сережкой, наслаждаясь тем, как Василиса даже на такое действие отзывается сбивающимся дыханием. – А потом ещё и от диплома. А в июне контракт закончится. Нужно определиться, что дальше.
– Вить… – Василиса тянет за волосы и, перед тем как поцеловать, произносит абсолютно уверенно: – До июля куча времени. Мы все успеем. Не отвлекайся.
И на долгие минуты остаемся только мы двое. Остаются жаркие поцелуи и жадные руки, возрастающее желание и крепнущая вера в то, что теперь все обязательно будет хорошо.
И избитое «моя» теперь значит гораздо больше, чем можно было представить.
«Моя». Созданная специально для меня. Всецело моя Василиса. И это не передать словами, это не объяснить ни на одном языке мира, это что-то, что можно только почувствовать и больше никогда ни с чем не спутать – словно мы нашли друг друга тогда, когда должны были найти. Совпали так точно и неоспоримо, что другого варианта и быть не могло.
Я целовал и целовал бы Василису, уже напрочь забывшую о разговорах, если бы не необходимость за эти девять дней так много рассказать ей.
С сожалением разрываю поцелуй, стараясь восстановить дыхание.
– Тогда о ближайших перспективах. К декабрю нужно твою заявку на грант оформить. Спрашивала у отца про чертежи?
Буркнув нечто неразборчивое, Василиса как-то особенно несчастно и обиженно вздыхает и бьет ладошкой в грудь.
– Любишь же ты поговорить… – Она смотрит в шею, когда произносит членораздельно, но очень тихо: – В электронном виде они уже у меня.
– Но?
– Но дело в том, что… – Еще раз вздыхает и выбирается из объятий. Мы садимся, и Василиса, сжимая пальцы, бросает на меня виноватый взгляд. – В общем… Лучше я просто покажу.
Поднимает с пола телефон, смотрит вниз и кусает губы.
Да что там такое с этими чертежами?
Устраиваемся на диване с моим ноутбуком, и уже через пару минут, когда открываю пришедшее от неё письмо с файлами, едва сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть.
Пиздец. Полный.
Пусть я и не помню половину обозначений, пусть оцифрованные изображения не особо качественные, пусть даже итоговый план выглядит так, будто клепал его какой-то студент, дело не в этом.
Все три чертежа – разные. Невооружённым глазом видно.