– Я пойму, если ты решишь… – Она растерянно смотрит в монитор, забравшись на диван с ногами. – Ну… у тебя вряд ли есть столько времени, чтобы возиться с этим.
– Здание перестраивалось, да? – Я смотрю на Василису, а не на планы. Но она не отрывает взгляд от экрана.
– И не один раз, – грустно уточняет девушка.
– Не понимаю. – Мой голос звучит спокойно и мягко. Её же пальцы, отбивающие по бедру чечетку, выдают досаду. – Отель сейчас функционирует, у вас миллион требований для ввода в эксплуатацию. Вот этот план 2008 года. Он должен быть верным, да?
– Я не знаю, правда! – Василиса подскакивает на ноги и начинает ходить перед мной босиком. Туда-сюда перед носом.
Василиса, черт возьми, просто умопомрачительна в черном.
– Требований много, да. По идее, план верный, но… Я вчера весь вечер пыталась понять хоть что-то, сидела до утра, и там, кажется, на первом этаже, где административный блок… там какая-то лишняя… штука… Дверь или окно. И почему-то три комнаты, где прачечные, хотя их две! – Забавно машет руками, пытаясь словами описать чертеж. И вдруг резко останавливается.
– Прости, пожалуйста! Это была плохая идея с твоей помощью. Лучше найду исполнителя за деньги. – Василиса сводит руки за спиной и остается стоять в ожидании ответа.
Она ведь всерьез думает, что я так легко сдамся. Кажется, не вполне понимает, насколько сильно уже покорен и ею, и шато.
Идея приходит в голову моментально. Работы совсем скоро будет не так много, как думает Василиса, – и я обязательно расскажу о будущем этой чертовой галереи.
Широко улыбнувшись, выпрямляюсь.
– Лучше, если я сам побываю в шато. – Положив руку на ее коленку, мягко заставляю сделать шаг вперед и встать между моих расставленных ног. – Но, если хочешь, так и быть, можешь оплатить мне работу.
– Ты… серьезно?
– На счет денег – конечно нет. А вот на счет поездки – да. Во-первых, нужно привести в порядок сам план. Во-вторых, нужно видеть реальную картину: состояние стен, полов, да вообще здания. Может, слетаем на этих выходных? Если я не увижу все сейчас, то потом будем в режиме горящей задницы вносить херову гору правок.
– Я… Я еще…
– Ничего отцу не говорила.
– Просто… – Она запускает пальцы в мои волосы и на секунду снова замолкает, видимо, подбирая верные слова. – Все так быстро происходит… А папа – очень приземленный человек. Весьма скептично относится к… Я даже не знаю, как это описать.
– К тому, чего не понимает?
– Да. Он начнет задавать вопросы, обязательно объединит в голове твои ипостаси художника, строителя и бизнесмена, а в итоге решит, что ты просто аферист. Это старомодно и немного глупо, но он правда… – Василиса тяжело вздыхает.
– Совсем не ждет, что его любимая дочка приведёт домой мужика-афериста, который старше почти на восемь лет. – На семь с половиной, вообще-то, но в целом я понимаю, о чем она.
Руки ныряют под платье, и снова ладони накрывают мягкие ягодицы. Только сейчас Вася не разделяет моего игривого настроя.
– И это тоже. – Задумчиво гладит тыльную сторону моей шеи, пробирается под воротник рубашки, пока подбирает слова. – Не хочу, чтобы вы… чтобы ты слушал его, если вдруг… Я не разделяю некоторые его суждения.
– Василиса. Мне не семнадцать, не двадцать и даже не двадцать пять. Знакомство с твоим отцом меня не пугает. Уверен, я найду способ с ним поладить. В конце концов, я даже могу его понять. И знаю, что хочу сказать при встрече.
– Поделишься? – Обняв за шею, Василиса смущенно кусает губы.
Хмыкаю, сначала собираясь пошутить или съязвить, но вдруг сам себя останавливаю. Поднимаю голову.
Смотрю на нее.
Я не могу сказать «Люблю тебя».
Но слова сами рождаются в сердце.
– Я скажу, что встретил девушку, которая не выходит у меня из головы с самого знакомства. Что старался держаться от нее подальше, не желая ей такого, как я, но ничего не вышло, потому что она затмила собой все воспоминания, мысли и планы на будущее. За пару недель ей удалось то, что я не мог сделать пять лет: она буквально заставила жить настоящим. Не прошлым, не будущим, а сегодняшним днем. И если она сама захочет, если даст шанс, то я буду с ней столько, сколько это возможно. И что эта неповторимая девушка – его дочь.
Василиса
Время, когда очень сильно чего-то ждешь, тянется неимоверно долго. Паршивый закон подлости.
Изо всех сил я ждала окончание рабочего дня. То и дело выпадала из реальности, вновь и вновь мысленно возвращаясь в его кабинет, к словам, которые Витя произнес перед тем, как уехать с Сашей на аукцион.