Затаив дыхание, наблюдаю, как Вселенная на глазах становится совсем не тем, чем была секунду назад. Теперь это даже не линии – это целые неоновые лучи!
Клуб! Теперь галерея – ночной клуб! Этот человек правда способен менять мир вокруг.
Из колонок играет попсовая песня – лучи света пульсируют в такт. Похоже на неоновую светомузыку на каких-нибудь безбашенных рейвах.
– Нет, Василиса. Ты слишком поэтично выразилась. На деле все гораздо прозаичнее. – Он подходит к столику, кладет телефон, открывает первую бутылку с бордовой жидкостью. С интересом наблюдаю за тем, что он делает, пока говорит. – Мне нравится ощущение власти. – В высокий стакан тонкой струйкой наливает что-то похожее на вишневый сироп. – Нравится знать, что могу менять жизнь вокруг себя и вызывать восхищение в глазах других. Вот, что на самом деле лежит в основе созидания в моем случае. – Добавляет апельсиновый сок в этот же бокал. Не глядя на то, что делает, подмигивает и криво улыбается. – Я тщеславен. И амбициозен. Иногда заносчив. А в молодости ещё и вспыльчив. – Закончив с соком, открывает последнюю бутылку с прозрачным алкоголем. И щедро разбавляет им коктейль.
Протягивает бокал.
– Текила Санрайз. Гренадин. Апельсиновый сок. Текила. Не хватает льда, но сок и так был холодным.
– А ты не будешь? – Яркий, оранжево-красный, сочный, напоминающий цвет южного восхода коктейль нравится с первого глотка. Сладкий, ледяной и чуть-чуть горьковатый.
– Я не пью алкоголь лет пять. – Наклонив голову вбок, с улыбкой наблюдает за мной. А я прикрываю глаза, делая очередной глоток. – Последний раз, когда напился до беспамятства, сделал то, о чем жалею до сих пор.
Тон его голоса меняется: становится чуть певучим, бархатным. Темп – неторопливым. Незнакомым.
Впервые вижу его… таким. Взгляд с поволокой, плавность движений, мягкость голоса – все это влечет меня как Икара палящее солнце. Только вот Виктор Бестужев совсем не похож на яркое светило, сжигающее прямым светом. Он – что-то другое. Темное. Манящее тайной, обволакивающее и утягивающее в другие миры. Незаметно привязывающее к себе.
Луна.
Ночь.
Тьма.
– Перед тем, как я расскажу о себе некоторые вещи, хочу, чтобы ты знала. Я не отказываюсь от своих слов, которые произнес днем. Но они ни к чему тебя не обязывают.
– Ты меня уже пугаешь. – Неуверенно улыбнувшись, пытаюсь пошутить: – Ты что, кого-то убил?
Не отвечает. Смотрит перед собой долго, из-за чего беспокойство возрастает.
В импровизированном ночном клубе он выглядит потрясающе органично. Черная рубашка с подвернутыми до локтей рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами. Кожаные ремень и ботинки, брюки со стрелками. Лучи неона, ласкающие строгие черты лица.
– Пугать я еще даже не начинал. Но, пожалуй, начну с того, что… – Пронзительный взгляд серых глаз обращается в самую душу. – Я поступил с тобой нечестно, когда мы заключали сделку.
Чего?
При чем тут сделка?
О чем он вообще?
Делаю ещё глоток освежающего напитка, хмурюсь, но не понимаю, к чему он ведет.
– На самом деле ты ничего не выторговала. Ты получила то, что должна была получить. Должность помощника была твоей. Но вмешался я.
– Не понимаю…
– Саша тебя заприметил еще на собеседовании, Василиса. А к концу обучения собирался взять в штат. Уже при распределении стажеров ты должна была занять место его помощника. Но я решил, что будет лучше, если ты не будешь мелькать перед моими глазами слишком часто. И попросил его убрать тебя подальше. Прости.
Прости.
Надо же. А я думала, что просто удачно с ним поторговалась… Что переиграла Виктора Александровича. Наивная.
Неужели он настолько не верил в мои умственные способности и непредвзятость Александра?
Неприятное чувство.
Поставив бокал на стол, не решаюсь поднять взгляд на мужчину.
– Зачем?
– Говорю же. Я не мог выкинуть тебя из головы уже тогда. Думал, у вас с Каем… первая любовь, чувства, отношения и всё тому подобное. Хотел избавить себя от пересечений с тобой. Видимо, подсознательно уже не доверял себе.
Все же поднимаю глаза на Виктора, подпирающего стол пятой точкой.
– Значит, когда я попросила трудовой…
– Ты просто получила то, что и так должно было быть твоим. Я догадывался, что ты попросишь, еще до того, как согласился поторговаться.
– Ух ты. Это… я… польщена.
Уже тогда он, значит… что-то чувствовал? Как и я. Эта связь появилась не по щелчку пальцев?
– Польщена, Василиса?
Прикусываю щеку изнутри, пряча улыбку.
– Если ты хотел сказать, какой ты нехороший манипулятор, лгун, или что ты там пытался до меня донести, то у тебя ничего не вышло. Скорее, наоборот, – еле слышно добавляю, на что Витя реагирует вовсе не улыбкой и не усмешкой.