Взгляд хаотично мечется по фигуре, сливающейся с сумраком комнаты. И всё как днем, в галерее. Все те же сложенные на груди руки, широкий разворот плеч и надменное выражение лица, ясно дающее понять, что мне здесь не рады.
Нет, не море. Море так не пугает даже в шторм. Это океан. Никто в здраво уме не сиганет в океан.
Мне настолько, черт возьми, стыдно, что щеки, шея, не прикрытые ничем ноги, каждый миллиметр кожи горят адским огнём. Словно под кожей движутся слои магмы из этого чувства. Как это вообще возможно?! Он даже ничего не сказал.
Просто прожигает немигающим взглядом невозможно долгую минуту, а может и две.
Давайте уже, скажите что-нибудь!
И мужчина словно слышит мой мысленный крик.
– Где Кай, Василиса? – Голос звучит ровно, но вибрирующее в нём напряжение заряжает воздух электричеством. Пристальный взгляд вкупе со сдерживаемой странной эмоцией, похожей на раздражение, заставляет наконец-то выдохнуть, отпустить футболку и расправить плечи. И сердце возвращается в строй.
Я не сделала ничего такого, за что он мог бы смотреть на меня с этим-своим-дурацким презрением. Мне нечего стыдиться.
Виктор
Даже немного жаль. Я ведь успел поверить в сказки из резюме и сопроводительного письма. В красивую легенду о том, что девочка из небольшого провинциального города, без технического бэкграунда, не студентка какого-нибудь профильного ВУЗа сама прошла отбор.
Браво, Василиса! По вам плачет ГИТИС!
Такие девицы часто вертятся вокруг Кая, а он и рад подыгрывать, но в этот раз заигрался. Ради очередного перепихона сунул нос в галерею. В процесс подготовки флагманской выставки.
Как я на это повелся? Вместе с Сашей рекомендации полчаса читал.
Разочарование неприятно растекается горечью в горле. Разочарование в себе, в ней. Нахрена я вообще время на нее тратил? Мало видел подобных девиц?
Что ж. Кто во что горазд, да, милая?
Еще раз пробегаюсь по девчонке взглядом. Стоит между барной стойкой и разделочным столом, хлопает глазами и хватается за футболку. Ну, в самом деле, я не маньяк, чтобы вот так реагировать.
– Где Кай, Василиса?
Ты же явно узнала меня, я – тебя. И мы точно друг другу не нравимся, так что давай без никому не нужной нервотрепки и разговоров.
Василиса вздрагивает. Быстро облизывает губы, наконец-то отпускает край футболки и смотрит прямо.
– Он… – Прочищает горло и, наконец-то берет себя в руки. – Кай спит на диване в гостиной. Если вы на пару минут выйдете, я могу…
Василиса
Конечно, он даже не соизволил дослушать. Несколько широких шагов – и мужчина у раковины. Достает стакан. Набирает воду.
– Я могу разбудить сама, – произношу немного тверже и громче. Молчит. Все равно что со стенкой разговаривать.
Закрывает кран и обходит стойку, держа в руках стакан, а я догадываюсь, что лощёный индюк собирается сделать. Чувствую, как злость буквально жжется в кончиках пальцев, отчего хочется сжать кулаки. Нельзя же быть козлом до такой степени.
– Варварский способ, – подхожу к краю стойки, не решаясь выйти за пределы своего уголка,– Виктор. Но вам, видимо, другие незнакомы.
Субъект успевает сделать только два шага в сторону гостиной. Плечи едва заметно вздрагивают, словно от смешка, и он оборачивается. Смотрит на меня как на кусок дерьма. По-другому, увы, не скажешь, только не понимаю, почему? Чем я так сильно ему не угодила?
Шаг.
Два.
Только Бог знает, сколько сил прямо сейчас приходится прикладывать, чтобы не отойти.
Виктор тоже подходит вплотную к стойке. Ставит стакан с водой, складывает руки на столе. Я снова оказываюсь под гипнозом стальных глаз.
– Способ вполне соотносится с характеристикой напыщенного индюка и идиота, не находите?
Теперь, когда нас разделяет широкая барная стойка, а свет над ней позволяет рассмотреть хозяина дома лучше, в глаза бросается полное отсутствие какого-либо сходства между братьями.
Широкая линия челюсти и темная щетина добавляют возраста к его… На сколько он там старше брата? Глаза прожигают насквозь. Считывают мысли, страхи, желания подобно тому, как ребенок читает детскую книжку.
– Вы можете выйти на пять минут? Я разбужу его и переоденусь.
– Разбудишь Кая за пять минут? Ты? – Лениво вскинутая бровь, самодовольный насмешливый голос и развязное «ты» заставляют вспомнить все слова из матерного лексикона Кая.