– Так, – Александр улыбается, закидывает ногу на ногу, складывает руки на коленях, – у меня чувство, что это не собрание волонтеров, готовых к работе над выставкой, а встреча фанатского клуба.
– Ну почему «фанатского» сразу? Просто нам, например, вашу галерею и Виктора приводили в пример как отличный симбиоз бизнеса и культуры, – темноволосая девчонка улыбается Александру. – Интересно же узнать из первых уст, как можно зарабатывать в такой сфере.
– Согласен! Знаете, сколько раз перед поступлением на худграф мне родители говорили, что художники еле концы с концами сводят? Но ведь это не так. Средневековый стереотип.
Пока ребята весело перекидываются фразами, наблюдаю за Александром. Мужчина ухмыляется уголками губ, явно сдерживая настоящую улыбку.
– Ага. Или все-таки он не художник, а разраб. IT правят миром!
Инстинктs срабатывают за секунду до того, как мозг успевает понять, что происходит.
Он здесь, Василиса.
Чувствую взгляд, от которого волоски на шее встают дыбом, а тело наливается свинцовым напряжением. Впервые так четко ощущаю чье-то присутствие еще до того, как вижу его.
– Нет, он заканчивал худграф вообще-то, – девичий голос слышу, как сквозь вату, потому что неуклюжее трусливое сердце решает споткнуться.
Александр поднимает взгляд поверх наших голов, и за спиной слышу знакомый насмешливый голос.
– Вообще-то, он с него с треском вылетел прямо перед защитой диплома.
В зале становится тихо. Я сама превращаюсь в статую.
Смотрю на свои коленки. Знаю: обернулись все, кроме меня.
Да, трусиха. И пусть.
Лучше так, чем развернуться и увидеть в глазах человека, которым ты восхищался, которого считал кем-то вроде примера для подражания, издевку. Или брезгливость. Или взгляд, кричащий о том, какой дешевой подстилкой тебя считают.
«Нахрена ты ее притащил».
«Просто не мешайся».
«Хороший секс помогает при простуде?»
– Виктор… Александрович? – Тоненький голосок нарушает тишину. Та самая «третья» девчонка запинается на отчестве.
– Он самый. – Поднимаю взгляд на ответившего вместо Виктора Александра. Может, пронесло? Может, уважаемый и очень занятой Виктор Александрович поздоровался и свалил?
Кому я вру? Сковавшее тело напряжение ушло бы вслед за ним.
– Виктор Александрович, – улыбаясь, продолжает управляющий, – не присоединитесь к нашему бурному обсуждению?
Нет! Он же вообще не должен заниматься волонтерами. Его фамилии нет в программе обучения! Ни в одном из дней! Ни в одной из лекций!
– С удовольствием, – так же медленно, как он растягивает слова, прикрываю глаза. Стискиваю зубы и выдыхаю. Не станет же он при всех вести себя как козел?
Виктор
Клянусь, я не собирался тут застревать. Шел мимо, услышал собственное имя. Решил послушать, чем занимаются волонтеры на лекции. Саша спалил, как я пялился на Никольскую, сидящую в почти точно такой же блузке, какая лежит в моей тачке.
Я часто беру несколько одинаковых рубашек или брюк, но видеть такую же привычку у девушки… Необычно.
После реплики про мой лузерский финал в университете оборачиваются все, кроме Василисы. Саша вопросительно вскидывает брови. Для счастья как раз не хватало еще сплетен среди коллег.
Чего вдруг испугалась? Ты не была похожа на трусиху пару дней назад.
– Виктор Александрович, – и скалится, шут гороховый, – не присоединитесь к нашему бурному обсуждению?
Хотя для нее я остался придурком, что два раза на нее наехал. Просто так, получается? Да, нет. Один раз. За сопли в разгар собеседований было заслуженно.
– С удовольствием. – Широко улыбаюсь стажерам и быстро иду к сцене с весело-злорадным намерением провести это чертово знакомство еще раз. Я могу быть нормальным, а не социопатичным ублюдком, если настрой соответствующий.
Александр, кажется, сейчас лопнет от самодовольства.
Какой-то темненький паренек подхватывается, ставит рядом с Сашей еще один стул. Киваю молодому человеку, усаживаюсь и еще раз улыбаюсь ребятам.
– Надо же нам всем наконец-то познакомиться по-настоящему, да?
В ответ, переглядываясь и поддакивая вразнобой, на меня смотрят девять человек вместо десяти. Она же не просидит до конца лекции уткнувшись в телефон? В конце концов, это абсолютно невежливо – открыто игнорировать руководство.
Появляется дурацкая идея, но я вообще человек настроения. Губы расплываются теперь уже в искренней улыбке.