Ты просто прекрасно на него влияешь, Василиса.
– Ого! Спасибо… Ну… Ладно, тогда… – Василиса переводит растерянный взгляд на меня. – До свидания, Виктор Александрович?
В ее интонации – вопрос, а не факт прощания, и это ошибка. Не так, Василиса.
– Да. Пока. – Кивает парочке и ухожу, не дожидаясь ответного прощания.
А через минуту мимо проезжает мотоцикл с братом и Василисой. Интересно… Почему влюбленный, внезапно ставший невероятно сговорчивым и заботливым братец так и не удосужился купить второй шлем?
Черт.
Это все вообще не кстати.
Все эти мысли… Как можно было за три встречи так зацепить?
День пролетает в работе и гребаных воспоминаниях о ее словах.
Два и два никак не сложишь?
Мне и ненужно ничего складывать, Василиса. Это. Не. Мое. Дело.
Солнце уже садилось за горизонт, а мнимое тепло таяло на глазах, предвещая череду дождливых серых дней. Я приехал домой раньше обычного. В галерее дел больше не было. Действующая выставка дорабатывала последние дни, команда вот-вот должна была вернуться в Питер, а Александр уехал после обеда – отпросился для подготовки к свадьбе.
Дом снова пуст.
Кай не вернулся.
Разувшись, прохожу в гостиную и обессиленно падаю на диван.
Картинки прошедшего дня и обрывки фраз разбитыми стеклами калейдоскопа сменяют друг друга. Последняя картинка, – Кай и Василиса, вылетающие из галереи на мотоцикле, – и пальцы на телефоне сжимаются сильнее.
Резко сажусь прямо, набираю сообщение.
«Саш, есть личная просьба. Избавь меня от любых плановых и внеплановых пересечений с Никольской.»
Прости, милая. Ты заслужила место, за которым явилась в галерею. Но иногда судьба несправедлива.
Глава 13
Василиса
Мотоцикл кренит то влево, то вправо. Порывы ветра при такой скорости пугают, но Кай и не думает притормаживать на поворотах. В ушах свистит, волосы спутались, а ноги ниже колен – где пальто не прикрывает обтянутую тончайшим капроном кожу – покрылись мурашками от холода.
Покрепче прижимаюсь к парню, пряча лицо в такой же холодной, как воздух, коже его байкерской куртки, в надежде спрятаться не столько от пробирающих порывов, сколько от собственных мыслей.
Сегодня моя откалиброванная до идеала повседневность дала сбой. А стоило лишь пошатнуть одну шестеренку механизма души. Ржавым гвоздем проникли его слова в глубину нутра, и теперь яд коррозии распространяется стремительно быстро.
Банальность. Черно-белая, скучная, лишенная красок детская раскраска – вот кто я.
И пусть Виктор ошибся в некоторых моментах, пусть отчасти его «факты» являли собой лишь его собственные догадки, а не события моей жизни, общая картина оказалась удручающе штампованной. Да. Он во многом прав.
Вот моя просторная квартирка на троих. Магазины и доставки на любой вкус и кошелек. Прекрасный кофе в центре города. Вылизанные фотки.
Все так удобно.
Я всю жизнь жила у грани, где комфорт незаметно перетекает в стагнацию. И могу продолжить жить эту стерильную жизнь: спонтанно спускать деньги на сырный латте, думать о будущем в более-менее восстановленном шато и обманывать себя тем, что это – именно та жизнь, о которой ВСЕ – да, именно ВСЕ – мечтают.
Так говорили родители. Это подтверждает окружение. Да, это правда прекрасная, расслабленная, предсказуемая – и все-таки усыпляющая амбиции и мечты – жизнь. Но без амбиций и мечтаний – это все еще я? Это точно я?
Сегодня оказалось страшно – очнуться лет через десять-пятнадцать и осознать, что самые энергичные, юные, свободные годы прожиты-проспаны-проедены. Просраны и спущены в туалет. Что был у меня такой великолепный старт в жизни, который и правда редко кому дается, а я этот старт бездарно проигнорировала!
Неподдающееся покупкам и возврату, обмену и торгу время растратила на маленькие удовольствия, на комфорт ради комфорта. Бесконечно себя «прокачивала», «накапливала опыт», а на самом деле просто жила жизнью под названием «позже».
Вот надо закончить школу. Надо сдать экзамены. Надо поступить. Надо закрыть практику. Надо набраться опыта. Надо ещё раз сдать практику. Надо доучиться. Надо где-нибудь поработать. Надо-надо-надо.
Я всегда находила поводы для того, чтобы не думать о своей главной мечте. Ее масштабы пугают, отец говорит, что это невозможно, что ни сил, ни денег у нас не хватит. Что мне надо вернуться домой.
Но я хочу сделать шато грандиозным. Таким, чтобы дух захватывало от одного его вида. Чтобы это место стало популярным на всю страну. Лучшая винодельня России.