Боже.
– Как это вообще возможно? Его же должны были передать родителям.
– Вась… Ты его не знаешь. Витя может быть очень… разным, я бы сказал. Был там какой-то пожилой полусумасшедший дед-художник, который его едва ли не усыновил за красивые глаза и руки из нужного места. Витя часто в его мастерской прописывался – лишь бы домой не приезжать.
Бедный ребенок.
– Всех на уши поставил, его искал целый посёлок, а он три дня жил в мастерской! Потом, правда, когда мать ушла, а отец поселился в бюро, только Витя у меня и остался. Но я сейчас не об этом.
Кай переводит дыхание. Сгорбившись, смотрит на носки ботинок. Ковыряет дырку на колене джинс. А солнце медленно падает за горизонт, окрашивая небо в оранжево-красный, отдавая последние капли тепла, что у него есть, северному городу.
– Когда отец отчаялся пристроить его в пафосные гимназии или лицеи, он отдал его в частную школу, что у нас в поселке. И там Витя познакомился с К… Костяном.
– Костя… – Кай молчит пару секунд. Кажется, будто он то ли вспоминает того Костю, то ли совсем пропадает в своих мыслях. Но уже в следующий миг Кай мрачнеет еще больше. Бросает на меня нечитаемый пустой взгляд – и сейчас Кай так похож на Виктора.
– Да, Костя – это пацан из нашего поселка. Ровесник Вити… В общем, в детстве он был, знаешь, таким… рыжим, картавым и… ну…
Кай мнется, и я подсказываю:
– Тем, над кем дети обычно зло шутят и издеваются?
– Ага. Да. Типа того… – Он отводит взгляд в сторону и кусает губы. Берет свой стакан и допивает глинтвейн.
– В общем, Витек как-то раз вписался в нехеровую драку за него. Ему просто было некуда слить свою энергию, скорее всего. На К… Костю ему было насрать, по большому счету. Но повод заступиться за слабого – да за такую драку его только похвалили! Короче. Они нашли друг друга. Костян с того момента стал таскаться за Витей, как щенок. – И тут Кай словно спохватывается. – Черт!
Метко бросает стакан в стоящую недалеко от него мусорку и взъерошивает волосы двумя руками.
– Слушай! Я был совсем мелкий. Все, что я говорю – это либо обрывочные воспоминания, либо чьи-то пересказы. Я не уверен, что все было реально так!
– Кай, не переживай. Я же не судья. Говори, как помнишь.
– Костян, чьи предки – не последние люди в городе, забитый и смешной тогда, в моем брате души не чаял. Это я знаю точно. Они потом росли вместе. Со временем стали не разлей вода. Ты бы их видела…
Парень замолкает. А я все никак не могу понять, к чему ведет Кай и зачем мне весь этот биографический рассказ о Викторе.
– Они были лучшими друзьями столько, сколько я себя помню, Вась. Вместе начинали крутиться и зарабатывать с восемнадцати. Отец Кости считал Вика чуть ли не родным. Дал им бабки на первый клуб только потому, что верил в мозги моего брата. А закончилось все тем, что Вик засадил Костю за решетку.
Резко отрываюсь от созерцания воды.
Что? Виктор Александрович кинул друга детства? Нашел деньги на галерею вот так? Как-то это все… Странно.
Кай тем временем продолжает говорить:
– А перед этим Вик сломал жизнь своей неудавшейся невесте. И для полного понимая о том, что это за человек, Вась… Он ее правда любил. Нет, даже не так. Он был просто помешан на ней. И все равно поступил как скот. Со мной, с ней, с Костяном. Он, конечно, мой брат, но хочу, чтоб ты понимала. Вик – та еще задница, а его настоящий талант – ломать все к хуям.
—–♡–
Он был помешан на ней.
Горит на алом небе неповторимая панорама Петербурга. В огне заката чернеют дворцы ушедших эпох. Несутся дорогие блестящие иномарки, шумят выходы в метрополитен. Сладкие ароматы свежеиспечённых вензелей с малиной пропитывают воздух последнего теплого дня в тлеющем сентябре, часы которого утекают сквозь пальцы как песок.
А я смотрю только на Кая. На парня с внешностью принца из девичьих грез. На парня, что покорил с первой встречи. На парня, создавшего всего за неделю сказку для меня и за миг ее вдруг разрушившего.
Хотя нет. Они оба – оба брата – разрушили эту сказку.
Он был помешан на ней.
Наверное, нельзя удивляться тому, что у взрослого мужчины была любимая девушка.
Нельзя позволять себе чувствовать что-то, что чувствовать более чем странно к малознакомому человеку, который с первого взгляда показался мне весьма своеобразным.