Насыщенный нежный аромат соуса заставлял пускать слюни с того момента, как загустевшие на сковороде сливки и сыр вкупе с пряностями превратились в ужин на троих.
– Мммм… – прикрыв глаза, тянет Злата, уплетая за обе щеки поздний ужин, – …как же вку-у-сно, Вась! Забей ты на нее!
А я подпираю рукой подбородок, закидываю ногу на ногу и нетерпеливо качаю стопой в пушистом коричневом тапке.
– Я переживаю. Она сегодня из комнаты выходила?
Карина всегда появлялась на кухне первая, стоило мне только начать готовить. За год это стало традицией.
– Не зна-аю, – накручивая на вилку длинные широкие макароны, жмет плечами соседка, – я с пар приехала в обед, но ее не видела.
– А я утром не видела. Уезжала в обед, а она вроде еще спала.
– Я ее звала полчаса назад, как только ты на кухню зашла. Ну, не хочет – нам больше достанется. Не будешь же ты бегать за ней?
Я ничего не отвечаю. Просто чувство необъяснимой, неподдающейся рациональному ответу тревоги зарождается в груди.
Если этот ублюдок что-то сделал, если Карина заперлась из-за рыжего недоноска…
Поджимаю губы, мысленно воображая, как заеду в пах коленом самопровозглашенному королю без короны! Если, конечно, когда-нибудь наберусь достаточно смелости или глупости.
Блин! Раньше я его просто недолюбливала, а теперь начинаю ненавидеть!
Поднимаюсь со стула и направляюсь к шкафу, где лежит небольшой деревянный поднос. Достаю его, бутылку красного полусухого вина и тянусь за бокалами, когда слышу за спиной звук отодвигающегося от стола стула.
– Вась, да не будь ты такой липучкой-доставучкой!
Со звоном ставлю бокалы на разделочный стол.
Ты знаешь, что ты невероятно доставучая? – звучит вкрадчивый и вовсе не мой собственный.
Резко разворачиваюсь, отчего полы короткого белого халата разлетаются.
– Считаешь меня доставучей?
Злата подхватывает пустую тарелку с вилкой, направляется к раковине. Бросает посуду и хитро на меня косится.
– Ну-у… Иногда, да, бывает. – Соседка облокачивается пятой точкой о столешницу. – Ты только не дуйся, окей? На правду ж не обижаются?
Дуться я не собиралась. Серьезно? Я выгляжу настолько обидчивой?
Скорее, избалованной, Василиса.
Трясу головой, отгоняя насмешливый голос. Ставлю бокалы и бутылку на поднос. Накладываю порцию пасты в чистую тарелку и сама не понимаю, как с языка слетает тихое замечание.
– Ты раньше этого не говорила.
– А может я ради твоей стряпни готова многое стерпеть! – весело и задорно отвечает Злата, с присущей ей прямотой. – Да не бери ты в голову, а то ещё запаришься из-за такой ерунды. И вообще. Хочет наша прима одна побыть – ну, со всеми бывает. Лучше расскажи, как там твой сказочный роман?
Хватаю со столика свою тарелку и водружаю на поднос: если все это полетит в коридоре на пол, макаронами будет облеплено несколько квадратных метров.
– Ты прости, – мимоходом улыбаюсь Злате, пока сооружаю на подносе Эйфелеву башню, бросая туда еще пару салфеток, – но я побуду липучкой и все-таки схожу к ней.
– Окей! – Злата отталкивается от стола и направляется к выходу. – Посуду можете потом в раковину закинуть. Я помою завтра – и только ради тебя, Васек! Спокойной ночи желать не буду – просто не захлебнись там в тонне драмы! – хмыкает Злата и скрывается в темном коридоре.
Ну что? Теперь ты со мной согласна?
Губы сами расползаются в дурацкой улыбке, сдержать которую я не в силах.
Не совсем.
М-м-м?
Ну ладно! Может быть, частично! – мысленно отвечает голосу в голове, стараясь не думать о том, что это, похоже, первый признак медленно отлетающей кукушки.
Но только не с «агрессивной».
Ну коне-е-ечно. Слабительное и удар по яйцам с размаху – вовсе не твои мысли только за последние два дня?
Прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Кажется, вино я все же беру не для Карины, а для себя.
– Я знаю, что ты там!
Поднос стоит на полу у ног, а я подпираю спиной дверной косяк. Стучать нет смысла – несмотря на запертую дверь я слышу включенный сериал. Голос Керри Брэдшоу можно узнать из сотни. То ли первый, то ли второй сезон «Секса в большом городе». Карина часто включает легкие сериалы, когда хочет «отвлечься».
– Мне тут сказали, что я доставучая! Представляешь? – Затылком упираюсь в стенку и поворачиваю голову вбок, говоря прямо в щель между дверью и откосом. – Так что у тебя нет шансов! А еще рядом со мной папино вино и паста.