Вижу сложенную лестницу, заваленные полки и чувствую, как начинают чесаться руки все расставить по местам и пересчитать. Остается надеяться, что Саша действительно дал карт-бланш, а Леха не взбесится, если в этот художественный беспорядок привнести каплю порядка.
– Ладно, я поняла, – Улыбаюсь бармену, из которого все равно больше ничего не вытянешь. – Спасибо за… то, что ввел в курс дела.
Леха небрежно машет рукой на мое «спасибо» и слишком мило улыбается в ответ. Блин, больше никаких мини на сменах! И никаких коротеньких водолазок! Смущать коллег в планы не входило.
– О! – Леха смотрит чуть выше моего правого плеча, быстро подходит. – Смотри, Настюха оставила!
Достает небольшую черную шляпку-котелок, напоминающую шляпы Чарли Чаплина. Бесцеремонно сдернув с меня ободок, водружает шляпку на макушку.
– Тебе идет. Смотри! – И кивает в сторону небольшого зеркала на стене.
Я подхожу поближе к зеркалу, чуток сдвигаю шляпку назад. Ну точно! Чаплин в юбке!
– Настюха еще губы красные делала.
Я даже эту Настю помню! Девчонка выглядела очень стильно в шляпке и с красной помадой на губах. Да и я сама хотела бы поносить алую помаду.
Может, я и правда должна была оказаться тут? В баре?
– Я ее помню.
– Ну, видишь! Ты почти как дома! Че, справишься?
И когда в желудке снова просыпается то самое утреннее чувство азарта и предвкушения, улыбаюсь Леше сквозь отражение.
– Думаю… да. Это будет интересно.
Я не могу изменить свое назначению сюда, но могу изменить свое отношение к этой ситуации.
Давай, Никольская. Покажи им класс.
Глава 16
Василиса
Дни несутся как ретивый скакун, подгоняемый шпорами сапог равнодушного всадника, – это осень неумолимо гонит время, приближая золотую пору.
Пятница настает быстрее, когда ее совсем не ждешь, а я не ждала. Ушла с головой в учебу и волонтерство, поэтому не заметила промчавшейся галопом недели.
Под насмешливым взглядом Лехи перебирала все, что было свалено на полках, записывала, считала. Это была моя первая самостоятельная инвентаризация – пусть совсем крохотная, но мне безумно нравилось, что есть часть работы, принадлежащая только мне.
В четверг прямо на барной стойке я нашла мотоциклетный белоснежный шлем с ушками и черным стеклом для глаз. Безумно красивый. Он ждал, по словам Лехи, целый час. Курьер принес в коробке, а Леха не удержался и распаковал. Сказать, что вечером я расцеловала Кая – не сказать ничего.
Кажется, все снова встало на правильные рельсы, снова устаканилось. Стало безупречным. Все так, как должно быть – я убеждаю себя в этом вот уже целую неделю.
Чувствуя себя хозяйкой маленького дела, пока перекидываюсь шутками с Лешкой и переобуваюсь в мягкие балетки. Надеваю черный фартук поверх голубой рубашки и укладываю волосы в низкий хвост под шляпой.
Леха, прощаясь, подмигивает и просит звонить, если понадобится помощь. И когда я остаюсь за барной стойкой одна, кажется, мне так хорошо, как было хорошо только дома. В шато. До ухода мамы.
Мне спокойно. И мир снова видится в светлых тонах, а не с примесью серого.
Но в тот момент, когда Маша прибегает сразу за тремя стаканчиками кофе, сбивчиво делится впечатлениями от работы с командой Виктора, новостями и сплетнями о том, кто, кому и что сказал, кто на кого косо посмотрел, чувство выброшенности за борт снова возвращается. Еще и с утроенной силой.
Отдавая ей стаканчики, позволяю себе маленькую слабость. Оставляю бар, куда, как и предсказывал Леха, изредка заходят лишь гуляющие по территории галереи туристы и бегуны, тренирующиеся у побережья, и иду в сторону входа в основные залы.
Прислонившись плечом к стене, стою в темном переходе из холла в огромное пространство галереи, сейчас неразделенное перегородками. Завороженно наблюдаю за сотнями квадратных метров, на которых развернулась подготовка. За громоздкими странными конструкциями, за парой десятков огромных экранов, компьютерами, проводами, суетой – и все это под играющую из колонок заводную музыку.
Да, прямо сейчас под гомон и суету, под темные сумерки позднего вечера за окном, под веселые песни создается что-то невероятное.
Что-то, в чем я, увы, не участвую.
В руке вибрирует телефон, отвлекая от накатившей внезапной волны горечи и грусти.
«Ты уже освободилась?»
Смс от Кая пришло за час до конца смены.
«Нет, я до девяти. Забыл?»