Губы пересыхают, я стесняюсь даже вообразить, как именно мы будем притворяться, а память услужливо подсовывает аромат его парфюма. И пусть этот фантомный аромат – лишь мое воспоминание, потому что Бестужев больше не позволяет себе подойти так близко, но состояние слабости и головокружения подозрительно напоминают последствия солнечного удара. В детстве я часто ловила их, когда шаталась весь день на улице.
Тебе понравится работать с Александром.
Он уговаривал меня?
Пожалуйста, Василиса.
Внутри пятилетняя девочка с фломастерами в руках вот-вот расплачется от счастья – ей дают шанс исполнить мечту. Да и девушка-подросток, шокированная этим местом, готова подпрыгивать от радости. Разве это не стоит любой цены? Особенно того пустяка, что он попросил?
Попросил… Я нужна ему.
Действительно нужна моя помощь. Хочется узнать, насколько сильно.
Смотрю на протянутую ладонь. Стараюсь как можно тише и незаметнее вдохнуть побольше кислорода.
– Я могу попросить еще кое-что? – Теребя край форменного фартука, наконец-то решаюсь посмотреть на его лицо.
Виктор прячет руку в карман и улыбается так, будто его развеселил вопрос.
– Хочешь поторговаться? – Бросает мимолетный взгляд наверх. – Хорошо. Но у тебя не больше пяти минут.
– Я хочу работать здесь. Официально. До защиты диплома.
Бестужев быстро находится. Словно заранее знал о том, что я попрошу.
– Срочный трудовой. Оставляем позицию помощника управляющего. Устроит?
– Да.
– По рукам?
О, Боже, соглашайся!
– Нет, еще не все.
Ну, и коза ты, Василиса. Сама себе враг.
Виктор чуть поднимает подбородок. Улыбка превращается в ухмылку.
– Аккуратнее. Если так настойчиво давить на партнера, он может слиться со сделки в любой момент.
Не верю в то, что собираюсь сказать.
– Да. Если у партнера есть варианты. Но, зная Агнессу Юрьевну и учитывая, на что вы уже пошли… Кажется, я – ваш единственный шанс. Разве вы бы не воспользовались такой возможностью?
– Что ты хочешь?
– Вы расскажете о галерее?
Ты что, поболтать с ним захотела?!
– Что именно? У тебя и так все карты на руках. Спросишь у Саши все, что пожелаешь узнать.
– Нет. Нет, Саша вряд ли ответит. И… Мне хочется узнать все из первоисточника. Без пересказов. Как набрали такую команду, как ведете дела, где взять деньги на масштабные проекты.
– Нет.
И самое главное.
– Вы были примерно в моем возрасте, когда отгрохали такую махину. Ну, чуть старше. Как заставить людей поверить в то, что не смотря на молодость тебе стоит доверять?
– Нет, Василиса.
– Пожалуйста.
– Проси еще что-нибудь.
Ты собираешься пойти ва-банк. Плохая мысль, Никольская!
– Ладно. – Жму плечами, делая вид, что происходящее меня несильно волнует. А сердце готово из груди выскочить, и внутренний голос в истерике бьется от поведения хозяйки.
– Как хотите. Только, знаете, Агнесса Юрьевна вполне может рассказать о моих «отношениях» с вами отцу. Тогда он будет готов приехать сюда с охотничьим ружьём. Это мне, а не вам, грозит разговор с ним. Для меня эта сделка довольно рискованное предприятие. Я просто хочу получить… Бонус за риски.
Не лесть, так шантаж. Да, блин, я шантажирую его!
Бестужев молчит. Видимо, пытается понять, каким образом мелкая девочка-стажер решилась на то, чтобы ставить ему условия.
Три.
Два.
Да ну на фиг! Готова уступить, ведь и без последней просьбы, без желанного ещё одного разговора меня все устраивало.
Один.
– Я…
– Я согласен.
О боже! Сработало?!
– А ты согласна? – Мягкий, тихий, бархатный голос без тени шутки или насмешки. Строгий взгляд цвета свинцового грозового неба. И он теперь гладко выбрит. Черные чуть вьющиеся волосы падают на лоб.
Смотри, не расплывись тут лужей ему под ноги, Никольская.
Вкладываю свою руку в его, чувствую, как легко Виктор сжимает ладонь, – а у меня руки словно ватой набили. Кожа к коже, и воздух между нами мерцает.
Лёгкая дрожь и слабость в пальцах выдают мое восторженное волнение с головой, но я поднимаю подбородок, стараясь смотреть в его глаза. Стараясь понять, что скрывается за стальной радужкой, всю неделю до этого момента смотрящей сквозь меня.
Тень улыбки снова мелькает на губах мужчины. Он сжимает мои пальцы, отчего дрожь еще больше усиливается. От самых ногтей трепет несется по телу легкими разрядами.