– Сог… – мой хриплый шепот обрывается на полуслове.
– Привет, Василёк!
Голос – грохот грома в полупустом огромном зале галереи.
– Этот сноб тебя уже достал, да?
Гулкими раскатами отдается эхо от высоких стен и стеклянного купола крыши.
О нет. Нет-нет-нет!
Выдергиваю ладонь из его руки.
Что я творю?!
– Поздно. Ты согласилась. – Бестужев-старший так спокойно это произносит, словно не мы только что заключили сделку за спиной близкого нам обоим человека.
– Я не…
– С братом поговорю сам.
Виктор
Кай почти минуту смотрит исподлобья, а я даю ему время переварить услышанное. Агнесс, скорее всего, тоже там сидит и пытается прийти в себя.
– Нет, в то, что ты выдумал такую дичь, я охотно верю. Это же ты. Но вот в то, что Васька согласилась подыграть… – Кай выходит из оцепенения и бросает взгляд поверх моего плеча. – Че ты ей наплел?
На самом деле – ничего. Всего лишь предложил честную сделку. Это Василиса выжала из меня по максимуму. Кай, кажется, недооценивает свою девушку, но меня это не касается. Да и сейчас это неважно.
Важно – поскорее подняться к Пожарской. Но без согласия Кая не могу продолжить игру. Не имею права.
– Послушай. Знаю, тебе сложно понять, но поверь, мне необходимо попасть на этот гребаный прием. Я собираюсь провернуть сделку, которая повлияет на всю нашу дальнейшую жизнь.
– Нашу? Или твою? Что, обновишь тачку? Или снимешь в Берлине хату получше?
Черт, нет времени сейчас это обсуждать!
Хватаю брата за плечи и слегка встряхиваю, заставляя снова смотреть на меня, а не на пол.
– Кай, пожалуйста. – Кай недовольно морщится, отпускаю его.
– Не пойму, от меня ты че хочешь-то? Она ж согласилась.
Мне и самому сложно до конца сформулировать свои ощущения, но я пытаюсь.
– Хочу, чтобы между нами не было недопонимания. Чтоб ты знал, вы оба – ты и она… Мне всего лишь нужна ваша помощь. Я не на что не претендую.
– А шлем нах купил?
– Кай, я ничего ей не говорил. А шлем должен был купить ты. Давай не будем об этом, если не хочешь поговорить о безопасности на дорогах.
Кай – застывший комок нервов. Взгляд лазурных глаз мечется по моему лицу, словно ища подтверждение то ли искренности, то ли лжи.
Видимо, не находя последнего, брат громко выдыхает. Плечи опадают, тело расслабляется, а он сам лишь растерянно машет рукой.
– Ну, валяй… – обреченно тянет Кай. – Только вот я тоже тебя сегодня просил. Ты меня послал. Так что знай, тебя в гостиной уже ждут пара десятков воздушных шаров под потолком. – Кай так по-родному криво усмехается, что я не могу не улыбнуться в ответ.
Только вот улыбки выходит невеселая, а на губах остается горьковатый привкус состоявшегося разговора.
– Пусть ждут ее, а не меня. Я не приеду.
– Серьезно? – И снова Кай неверяще рассматривает меня.
– Да. Не хочу лицезреть красное шуршащее нечто с надписями «I love you».
– Они розовые. – Кай закатывает глаза, почти копируя мою ухмылку и интонацию.
– О, ну это определенно все меняет. А вообще… Есть ещё кое-что.
Достаю из кармана брюк маленький черный прямоугольник с серебряной латинской L.
– Сезон мотоциклов в Питере слишком короткий. Не хочешь пересесть? – Протягиваю брату ключ от своей машины.
– Шутишь? – Кай забирает с приоткрытым от восхищения ртом.
– Я все равно уеду, а машине вредно стоять в гараже так долго. Нужно кататься.
– Эм… Кстати. Я пару раз ее брал. Ну, всего пару и только до магазина! – Скулы брата едва заметно розовеют, он не может сдержать улыбки, когда крутит ключ в руках.
Об этом я и так догадывался, но сознающийся в шалости Кай напоминает о детстве. О времени, когда защищать младшего брата от всего и всех казалось чем-то само собой разумеющимся. Да и сейчас счастье Кая – аксиома и приоритет.
– Знаю. И как?
– Спрашиваешь?! – Кай светится от радости. – Круто, конечно! Наваливает от души.
– А теперь сможешь забрать себе. – Выхватываю ключ из рук брата и кладу обратно в карман. – Точнее, когда я уеду.
Кай кивает.
Вот и ладушки. От души отлегло, все на всё согласны. А значит, пора к Агнесс.
Стоит только развернуться и встретиться взглядом с Василисой, снявшей форменный фартук и шляпу и ждущей у бара, как Кай, теперь уже без смеха и обиды в голосе, тихо адресует вопрос моей спине:
– Что, правда такая крупная сделка намечается?
– Самая крупная в моей жизни. – Оборачиваюсь к Каю, прислонившемуся к колонне, и ловлю в его взгляде промелькнувшую грусть. Однако на его губах – все еще улыбка.