– Ну, тогда… Удачи, Вить. Мы ведь не проигрываем, да?
Я не отвечаю, потому что подозрительно веселый голос брата уже разносится эхом под высоким сводом потолка.
– Вась, мы, конечно, договорились, но только без рук! Учти, я уже ревную!
Василиса нервно сжимает кулаки и кусает губы, а я мысленно чертыхаюсь из-за накатившего желания срочно ее успокоить.
Ты ни в чем не виновата, милая. Я знал, на что давить, чтобы ты согласилась. Без шансов на отказ. Твои амбиции прекрасны, нужно только перестать этого стыдиться.
Надо сказать, я и сам переживаю, когда мы поднимаемся по лестнице. Но вот у девушки, идущей впереди, переживания явно гораздо сильнее. Не заметить трясущиеся руки невозможно. Даже с учетом того, что смотрю я исключительно на ступени под ногами.
Надо как-то отвлечь ее.
– Как поднимаешься, сразу заходи. Не останавливайся перед дверью.
Готов поклясться, что слышу, как девчонка быстро-быстро дышит. Да вся галерея слышит.
– Почему? Мне нужно секунд пять, чтобы собраться с мыслями.
– Дверь стеклянная. Будет странно выглядеть, если ты прямо на входе закатишь истерику.
Последняя ступенька – мы у входа.
– Стойте! – Василиса резко разворачивается на сто восемьдесят градусов и, слава богу, понижает голос. – А как мы познакомились? И когда?
Ей-Богу, если Василиса будет так трястись, ничего не выйдет. Я мог бы сымпровизировать по поводу знакомства, мог бы сейчас ляпнуть любую банальность, но вместо этого, понизив голос и проглотив ком в горле спрашиваю:
– Тебе нехорошо?
Она на миг прикрывает глаза и вдыхает полной грудью. А в следующий Василиса аккуратно обхватывает мое запястье и уверенно смотрит в глаза.
Агнесс… наша выдуманная «история любви»… Кай внизу… – все путается.
Как она это делает? Одним прикосновением выбивает на хрен все мысли из головы.
– Эй… – Тонкие пальцы на моей руке сжимаются. Наверное, она могла бы обратить внимание на давший ебу пульс, если бы сама не была так взвинчена. – Ладно, просто… Просто подыграйте мне. Хорошо?
Разворачивается, отпускает меня, и сама толкает дверь в кабинет с легкой улыбкой, выдающей ее волнение, что, впрочем, весьма кстати для нашего спектакля.
Кажется, главный актер вашей маленькой постановки вовсе не ты, Витя.
И не скрывая довольной улыбки, захожу за ней в кабинет.
Глава 19
ШЕСТЬ ЛЕТ НАЗАД
Отель Riviera
28 декабря
Укутанный в декабрьские сумерки город сверкает огнями тысячи фонарей и гирлянд. Улицы шумят несмолкающими песнями Фрэнка Синатры и бессменными ремейками знаменитого Jingle Bells. Запах Нового года – мандаринов, глинтвейна и шампанского – витает в воздухе на каждой улочке, в каждом проулке, у каждого моста.
У входа в старинное здание то и дело останавливаются сияющие идеальной чистотой автомобили; снуют в бордово-золотых форменных пиджаках белл-бои, заносящие и выносящие неизменно брендовые чемоданы гостей. Царское гостеприимство ждет тех, кто может себе позволить провести здесь хотя бы сутки. А уж те, кто готов снять номер категории «люкс» с видом на Исаакиевский собор, словно по щелчку пальцев переносятся в эпоху балов, карет и дуэлей.
В этот сказочный декабрьский вечер на одном из балконов можно заметить целующуюся парочку, то и дело прерывающую поцелуи счастливым смехом.
– Я люблю тебя. – Он отпускает девушку, укутанную в кремовую шубу, на ноги и кончиком носа касается ее носика. Девчонка прижимается к мужской груди, обтянутой теплым свитером, греет своими ладонями его шею.
Ему взбрело в голову взболтать шампанское и открыть на балконе. И теперь полупустая бутылка просекко стоит на круглом крохотном столике, как и два забытых фужера. Снежинки липнут к стеклу, пока парень и девушка не могут оторваться друг от друга, не могут разорвать сладких поцелуев и жарких объятий.
– Ты – самый близкий и родной для меня человек. – Аля заглядывает в серые глаза, окунается в плещущиеся в них любовь и обожание.
– Тогда-а… – языком он легко прочерчивает дорожку от нежной разрумянившейся щеки до оголенной шеи, не спрятанной английским воротником шубы, надавливая на бьющуюся в сумасшедшем ритме жилку. – …через полтора года?
– Вить… – Когда он так делает, у нее голова кругом, и мысли путаются. Но не в этот раз. Не теперь. И это ее до жути пугает.