– Валяй. – Кир равнодушно жмет плечами. – Делай, что хочешь. До конца сентября, как и договаривались.
– Супер! Спасибо! А пока иди за гит… Эй, ты куда? – Голос летит в спину уже направляющемуся в свой кабинет Воронову. – А репетиция?
– Не хочу больше играть.
– Кир! Стой! Ты не можешь вот так все бросить! Через неделю тут будет тусить продюсер из Москвы! Отыграй с нами хотя бы до…
А вот теперь Кирилл разворачивается на сто восемьдесят градусов и смотрит прямо на Кая.
Бесплатный урок, Кай. Люди не всегда будут делать то, что ты хочешь. По большому счету, всем на всех плевать.
– Это важно для тебя. Весело было побренчать с вами, но всё. Game over. У меня много взрослых дел.
– Ты бросаешь всю группу в такой момент? И что мне делать? Где найти басиста за неделю?!
– Это твои проблемы и твои мечты, Кай. Я же сказал: делай, что хочешь.
Глава 22
Василиса
Выдохшееся шампанское больше не искрится веселыми пузырьками. Кожура от мандаринов за ночь высохла и сморщилась. Нарезанные фрукты потеряли свежесть и лоск. Журнальный столик возле дивана, на котором я, кажется, провела ночь, напоминает свалку после пьянки подростков.
Открытая бутылка, пара бокалов на тонких ножках с мутными следами пальцев, несколько использованных салфеток – вот и все свидетели долгой ночи.
Укрытая тяжелым пледом, переворачиваюсь с бока на спину и тихо всхлипываю: ощущение, что кто-то ударил по голове тяжелым ботинком. С размаху и со всей силы приложил меня к армейскому сапогу.
От боли в затылке и висках окончательно просыпаюсь. Шарю рукой по дивану, пледу и подушкам в поисках телефона, но натыкаюсь лишь на пустоту. Ни телефона, ни Кая. Тишина.
– Кай?.. – Потрескавшиеся за ночь губы беззвучно шепчут его имя, пока боль в голове стремительно набирает силу.
Все еще лежа на спине, с трудом моргаю. Веки опухшие. Тру глаза кулаками. Голова уже не на шутку раскалывается и начинает кружиться, а я не решаюсь встать – только смотрю в недосягаемо высокий белоснежный потолок.
Мыслей нет. И потолка тоже нет. Перед взглядом сплошные тошнотно-розовые пятна. Они колышутся и мерцают.
Шары-шары-шары. Блестящие сердца, от которых рябит в глазах.
Я лежу, не чувствуя бега времени. Минуту ли, час? Ощущение, что вовсе не спала: сил нет. А во рту противно и сухо. Попытка сглотнуть слюну отдается спазмом в верху живота. К головной боли добавляется легкая тошнота.
Кажется, Кая здесь нет. Вставай! Найди хотя бы телефон!
Нужно себя поднять. Нужно сообразить, что происходит. Сколько я вчера выпила? Я пила и шампанское, и вино, и раза два-три коктейли в клубе, когда мы с Кариной ходили потанцевать. Но никогда раньше не было так плохо.
Сжав губы, медленно сажусь. Прижимаюсь спиной к изголовью и жмурюсь изо всех сил. От гниюще-приторно-сладкого вкуса во рту тело дергается в попытке стошнить, а от накатившей в полную силу дурноты к глазам подступают слезы.
Мне нужны всего пара минут и пара глотков воды.
Когда чуть-чуть отпускает, убираю плед в сторону, спускаю босые ноги на мягкий ковер. На столике – пустой графин. Что он тут делает? Кая тоже мучила жажда?
Где ты? Что происходит? Что произошло вчера?
Пока с черепашьей скоростью и грацией бреду в сторону кухни, внутри все сильнее и сильнее закручивается ураган беспокойства, хоть причина его еще не до конца понятна.
Я дома у Кая. У Кая, который покупал молоко и мед, катал по ночному Питеру и целовал только тогда, когда я сама была не против. Я в его одежде, а не раздетая, не… Я же все еще в белье, в шортах и футболке.
А он, наверное, проснулся раньше. Ушел в аптеку? Или он дома, но просто вышел во двор? Возится в гараже с мотоциклом?
Только вот и сама не верю в жалкие попытки найти хоть какое-то приемлемое объяснение происходящему. И пусть голова соображает туго, ощущения говорят, что что-то не так.
Вчера… Вчера-вчера-вчера… Я думала о том, что зря приехала. Это точно помню. А потом? Что было потом?
Вот оно. Ты не помнишь, Никольская, – безэмоциональная леденящая душу мысль возникает в голове именно в тот момент, когда доползаю до раковины.
Холодная вода разбивается о камень на миллион брызг – наклоняюсь и пью прямо из-под крана. Ручейки стекают по подбородку на шею и грудь – под широкую синюю футболку, – и разгорячённая кожа плавится от наслаждения.