Я хотела сказать ему, что ничего не складывается. Собиралась уехать.
Млею от прохлады, осознавая, как сильно перегрелась за ночь под толстым пледом и еще каким-то покрывалом. Умывается вовсе не аккуратно: набираю в руки воду и плескаю несколько раз на лицо, на шею, на руки до локтей.
Что за?.. С кожей?
Моя кожа раздражена. Розоватая и расчесанная. И снова этот пугающий вопрос: что случилось?
Не успеваю сделать и шага обратно в сторону гостиной, не успеваю вспомнить ничего больше. Слышу мужской голос раньше, чем видит его обладателя. И ноги прирастают к полу.
––♡–
Веселый, искренний смех оглушает. Вдох застревает в горле, а губы приоткрываются от того, что я вижу.
– Не-е-ет! – Со стороны лестницы в кухню заходит Виктор Бестужев. Одной рукой держит телефон, другой ерошит мокрые растрепанные волосы. Смотрит себе под ноги и улыбается. – Ночка была ужасной!
Я не в силах даже двинуться с места: он без футболки.
О чем он? Что было ночью?
– Я бы с удовольствием провел ее в другой компании. – Мужчина выруливает к холодильнику. Трусливое сердце пропускает удар, к щекам вмиг приливает кровь – а все потому, что он вовсе не «без футболки». Он раздет.
Полностью.
Отвести взгляд от обнаженной мужской фигуры в одном несчастном белом полотенце не выходит. Он не удосужился даже вытереться. Мокрые следы тянутся по всему полу, а кожа блестит от капель воды.
От основания шеи до пояса чернеет рисунок тату – он весь в тонких нитях, словно опоясывающих торс. Одни нити чуть бледнее, другие – ярче и толще. И все они красиво оплетают мышцы груди и пресса. Таких татуировок я никогда не видела. Не сказать, чтобы я вообще видела их много.
Виктор останавливается у холодильника, открывает дверцу и достает бутылку минералки. Не видит меня, стоящую в углу кухонного квадрата.
– Это всего на пару недель, пока я тут. Давай! Будет весело! – Хлопок, и дверца закрывается. Лихорадочные мысли похожи на встрепенувшихся воробьев.
Василиса, очнись. Ты его хорошо слышишь? Думай-думай.
Ты тут. Не помнишь ночь. А он что-то говорит про ночные события.
– Развлечемся, как раньше. Я, правда, оставил перчатки и капу в Бер… – Мужчина замолкает на полуслове, останавливаясь в метре от раковины. Удивление на его лице точно отражает мой собственный шок.
От мимолетного веселья и улыбки, что успела заметить пару секунд назад, не остается и следа.
– Я перезвоню.
Виктор убирает телефон от уха. Не глядя, ставит бутылку на стол. Кажется, хочет что-то сказать, но слов не находит, а оттого губы едва заметно приоткрываются и закрываются. Долгую минуту пристально рассматривает меня с ног до головы, пока капли с волос падают на его лоб, скулы и кончик носа.
Тишина между нами кажется настолько осязаемой, плотной и густой, словно молчание электризует воздух.
Я не пытаюсь изобразить даже подобие речи. Оглушенная, не отворачиваюсь и не закрываю глаза. Взгляд прикипает к его телу.
Широкий разворот плеч, ключицы, рельефная грудь – и вот та граница, ниже которой не разрешаю себе опускать взгляд, пусть линии злосчастного рисунка хочется отследить до самого конца.
Ну почему он так хорошо сложен?
О чем ты думаешь?! Ты его вообще слышала, идиотка? Ночка у него была ужасной! Развлечение на пару недель!
Задерживаю дыхание от формирующейся в голове мысли.
Нет. Это, должно быть, какая-то ошибка.
– Как ты?.. – Виктор прокашливается, убирая из голоса хрипотцу. Быстро проходится языком по губам, проводит ладонью по спутанным мокрым волосам и шумно выдыхает. Брови в удивлении поднимаются, словно он не верит в то, что видит.
– Ты что тут?.. – Речь ему явно дается с трудом. – То есть я хочу спросить… Ты разве не с Каем уехала? Точнее, я вижу, что не уехала. Почему ты еще тут?
Ошибка? Ошибка?! Он только что из душа, и он почти голый! Он снова не здоровается – он удивлен тому, что ты до сих пор здесь! А ты ничего не помнишь! И почему он думает, что ты должна была уже уехать? Где, мать его, Кай?! Что за ночь тут была?! Как давно он приехал?!
Так же не бывает…
Не может быть.
Не со мной… Не снова…
Всегда кажется, что это может произойти с кем угодно, что подобные ситуации так далеко… Где-то на страницах СМИ, в россказнях знакомых и в сплетнях подружек.
Боже, нет!
Должно быть другое объяснение! Не та догадка, что не дает вдохнуть! Не та мысль, что прямо сейчас вызывает животный страх и требует бежать! Я была предельно осторожна! Я не заводила сомнительных знакомств, я познакомилась с хорошим парнем, я не ходила в клубы, я все делала по проклятым правилам безопасности!