– Ладно. Смотри. Я стою на месте.
И он действительно стоит, не двигаясь. А картинка перед глазами такая смазанная – я яростно тру веки свободной рукой.
– Что было ночью? Что вы сделали?!
Виктор прикрывает глаза и, будто с настоящим сожалением, качает головой из стороны в сторону. И так спокойно и тихо, словно на него не направляют сейчас нож, шепчет:
– Не знаю. Я, правда, не знаю.
Не верю. Не верю-не верю! Никому из них больше не поверю! Ни одному из мужчин! Голос срывается, когда я вдруг кричу изо всех сил:
– Где Кай?! Почему ты тут?! Почему я не помню, как это вышло? Что вы сделали?!
В слезах не выплачешь ту боль и обиду, что кипит во мне. На них. На себя. На жизнь. Почему и за что такие вещи случаются с людьми?
– Ты говорил… про ночь! Что с радостью… – Мои рыдания оглушают дом. – С радостью провел бы ее в другой компании! Что больше не хочешь принимать участие…
Звук глухого удара.
Это нож падает к ногам.
Наверное, я могла бы разбить колени сейчас, но я все еще стою на ногах. Потому что он держит меня.
Глава 23
Виктор
Звук удара выпавшего из ослабевших пальцев ножа о каменный пол заставляет дернуться. Ожить. Подлететь к ней так быстро, что Василиса не успевает ни схватить нож, ни отбежать в сторону.
Я так сильно прижимаю ее к себе, что боюсь сломать. Но так нужно. Ей – в-первую очередь. Сначала Василиса сопротивляется, отбрыкивается – попытки совсем слабые. Ничего не стоит обнять сильнее и под тихое «не бойся» ждать, когда она окончательно потеряет силы. А если моя догадка о произошедшем верна, то сил в ней кот наплакал.
Потребность остановить поглощающий ее липкий страх молниеносно вытесняет из головы все мысли. Мне это необходимо. Необходимо настолько, что упираюсь подбородком в светлую макушку и прикрываю глаза, крепко держа плачущую девушку.
Тише. Давай, милая, успокаивайся. Это не ты, это таблетка. Гребаные последствия. Это даже не твоя фантазия. Это просто страх.
Только Василиса все еще борется не со страхом изнасилования, а со мной.
– Пожалуйста, не надо! – Силы неравны, она раза в два меньше, она плачет и трясется от ужаса, но все равно вырывается из рук. Пытается, как ребенок, упасть на пол, только чтобы выбраться из ловушки стальных объятий. – Я никому не скажу, только, пожалуйста, пусти!
Ее просьбы-мольбы-всхлипы пробирают до костей. У меня самого внутри что-то нещадно воет, протяжно подвывает ее плачу, но я не отпускаю ее, совсем потерявшуюся между реальностью и фантазией.
Василиса сама изматывает себя, едва не оседает в моих руках, но продолжает бормотать сущие глупости.
– Не трогай меня, пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста… – От ее «пожалуйста», молитвой срывающегося с потрескавшихся губ, у меня внутри безумная злость вскипает. Черная ярость рождается под ребрами. Бурлит лавой в крови.
Все эти звери на поводках внутри души – предатели, готовые бросаться на ее защиту. Даже от меня самого, против воли возбуждающегося от одного вида голых ног. От ее тела, вжатого в мое. Это неправильно, я старательно глушу взбесившуюся кровь.
Как можно было за пару встреч с «сопливой стажерки» перейти к… к этому?
К тому, что я едва не целую спутанные волосы, когда она уже не сопротивляется, а просто тихо плачет.
Василиса говорила, что ничего не помнит, но ей и не нужно много рассказывать. Вижу, что тонкие, хранящие следы летнего загара руки расчесаны. Что ее трясет; что девушка жадно пила воду из-под крана. У нее пересохшая кожа и губы, хриплый голос – обезвоживание и раздражение видны невооруженным глазом. А сон точно не был здоровым и крепким.
Ее реакция, ее слова – все это я уже видел в прошлой жизни, когда мы с Вороновым экспериментировали с разной дрянью веселья ради. Играли с огнем, но никогда не заигрывались. Это казалось безобидной шалостью юности.
Однако сейчас внутри – мясорубка из вороха необъяснимых и противоречивых чувств, а единственное, о чем могу думать, – нужно найти слова для нее.
– Посмотри на меня. Ты в безопасности, слышишь?
Одной рукой крепко прижимаю Василису к себе, держа за талию. Другой аккуратно тяну за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Сам с трудом выношу заплаканный и затравленный взгляд.
– Я имел в виду, что не хочу больше проводить ночь наедине с бутылкой виски, Василиса. И принимать косвенно участие в последствиях ваших… ночных свиданий тоже не хочу.
Всего лишь не хочу смотреть на тебя рядом с кем-то еще.
Приехали, конечно. В конкретно какой момент это началось?