Девушка шагает по жизни с твердолобостью танка. Хотя все еще не до конца понимает, чего стоит и как отшлифовать те сильные стороны, какие у нее уже есть. При должной огранке алмаз может стать бриллиантом. Сашин взгляд не зря ее выцепил.
Она возникла в моей жизни как вспышка сверхновой в темном небе. Вспышка, которую никто уже не ждал и не предсказывал, ведь звездочеты давно потеряли веру в небесные светила.
Почему вы не рисуете, Виктор Александрович?
Кто бы мог подумать! Девчонка видела мои недокартины. Это было пять лет назад, а она так и не забыла.
Два и два никак не сложишь?
Глаза резко распахиваются от хлопка двери.
Василиса сидит рядом, а я и не слышал, как она открыла дверь и залезла в машину. Глядя на свои пальцы, сообщает, что все хорошо и можно ехать домой.
– Так быстро?
– Ну, да. Разве это быстро? – Она заламывает тонкие пальцы так, что с языка едва не срывается саркастичное «Давай, сломай себе кости, и поедем по всем врачам города».
Про пальцы разумно помалкиваю, но убрать иронию из голоса оказывается выше моих сил.
– И что это за экспресс-анализы? Так быстро все сделали?
– Да, экспресс. Я оплатила экспресс-тест… – И дело даже не в том, что не смотрит на меня, третирует свои руки и всем видом выдает себя, а в том, что никакого экспресс-теста не существует. – Все хорошо.
Гинеколог – не криминалист. И даже судмедэксперты тест ДНК делают дней пять. Василиса врет. Неумело, очень наивно, но врет.
– Поверь мне, пожалуйста. Все закончилось. – Резко разворачивается, а в глазах плещется мольба не задавать вопросов, сделать вид, что я верю.
– Я не появлюсь больше в вашем доме, и ты не будешь лицезреть никаких последствий. Прости, что… – она запинается, но быстро продолжает, – тебе пришлось разгребать все это.
Блин, а звучит искренне. Черт, врет или не врет?
– Ну… я… м-м… я, наверное, пойду? То есть поеду. То есть… Да, я пошла.
Меня не должно было это смешить, но ее смущение вызывает весёлую улыбку, которую стараюсь сдержать изо всех сил.
– Василиса? – Уголки губ все же ползут наверх, особенно от того, как забавно Василиса реагирует на свое имя, едва заметно дергаясь. – Пристегнись.
У тебя красивое имя. Как из детских сказок. Ты и сама как из сказки.
Василиса слушается. И даже без упрямства называет адрес. Стоит мотору тихо заурчать, как ее глаза закрываются: может, действительно засыпает, измотанная вчерашней руганью со мной, ночкой с Каем и обрушившимся на нее утром. А может, просто пытается избежать вопросов про свой придуманный тест.
Включаю тихую музыку и закрываю окна. Пока едем, размышляю и никак не могу понять: почему она вдруг решила все вот так оставить? Может, Кай ей позвонил и что-то сказал?
Или она все же что-то вспомнила. Теоретически это возможно. Я же не знаю, что он ей подсыпал. Возможно, после сна воспоминания были спутаны, а теперь восстановились.
Пробок нет, дорога пролетает меньше, чем за полчаса. Я останавливается прямо у подъезда свежей высотки. Глушу машину. Василиса садится ровно, отстегивает ремень, но не выходит.
В этот раз тишина не искрится напряжением или неловкостью. Мне кажется, это похоже на спокойствие и какое-то тихое умиротворение, которое я чувствовал только создавая наброски новых проектов для Since Art. И пока не стало слишком хорошо, разбиваю хрупкое ощущение усмешкой, переводя взгляд на лобовое стекло.
– Что, не туда приехали?
Сначала не могу разобрать, что за слово она произносит, но Василиса повторяет еще раз погромче.
– Спасибо тебе.
– Брось, Василиса. – Сжимаю руль так, что кожа на костяшках натягивается. – Я не сделал ничего сверхъестественного. И уж точно ты не должна говорить мне «спасибо».
Не после того, как я решил, что не хочу видеть тебя в галерее слишком часто и запихнул в столовку вместо того, чтобы дать Саше возможность забрать тебя к себе.
Но она даже из этого смогла извлечь выгоду!
– В ту ночь на кухне я подумала, что Кай не заслуживает такого брата. В плохом смысле, понимаешь?
– Еще бы. Приехал невоспитанный старший брат, который сорвался сначала не тебе, потом не нем.
– А теперь я в этом уверена. – Она делает паузу и, кажется, пытается подобрать слова для чего-то такого, что лучше бы оставалось неозвученным. – Кай тебя не заслуживает.
– Я знаю.
– Нет, не знаешь. Я хочу сказать, что… Я понимаю, что чтобы он ни сделал ночью, ты бы за него переживал. Ты все это разгребал, чтобы знать, как тебе быть дальше. И… Я хочу сказать, что ему очень с тобой повезло. Жаль, что он этого не понимает.