И она уходит. Уходит тихо. Провожаю взглядом скрывающуюся за дверью подъезда фигурку, но не уезжаю.
Я не знаю, зачем сижу и чего жду. Василиса давно дома, и мне давно пора было уехать. Но я сижу и пялюсь на небо в окно, думая о ее последних словах.
После обеда, когда двор оглушает знакомая со времен бурной юности старая песня, когда легендарные строки «She's my cherry pie» отдаются осколками воспоминаний, я убеждаюсь в одном. В этом городе случайности не случайны. И если где-то еще балом правит судьба, то в Питере балом правит прошлое. Мимо проезжает темно-бордовый коллекционный ретро-автомобиль – единственный в России в своем роде.
И останавливается Cadillac недалеко от подъезда, в который час-два назад ушла Василиса. И из этого же подъезда выходит высокая красивая шатенка, прыгающая в любимую машину Кирилла Воронова.
Глава 24
Суббота, 23:50
Дом Бестужевых
Сумрак гостиной окутывает братьев черным саваном. Удушающий гнев и едва сдерживаемая ярость Вика, пусть внешне он холоден и невозмутим, пугают Кая до смерти. Он дергается, пытаясь вырвать ворот своей толстовки из железной хватки брата, но все тщетно. Вик крепко держит его, прижимает к стене и встряхивает со всей силы.
– Спрошу ещё раз. Во что ты вляпался? – Абсолютно ничего не выражающий ровный голос Виктора его пугает даже больше, чем прищур стальных глаз, что, кажется, с детства смотрели в его душу и читали как открытую книгу.
Кай помнит, как он дрался: Вик вел себя так же. Но никогда в жизни он не вел себя так с ним.
– Кай? – Шаг вперед. Плотно прижимая Кая к стене, едва не заставляя встать на носки, Вик угрожающе нависает над ним.
– Я на неё поспорил.
– И какие условия спора?
– Ну… Ты же сам понимаешь!
– С кем?
– С Киром. Он выбирал девчонку. А я выберу клуб после победы.
– Какого черта, Кай?! – Вик его отшвыривает. – Как давно он вышел?!
Кай, запутавшись в собственных ногах, приземляется на диван.
– Я… Я точно не знаю… Пару лет назад… Или почти сразу после твоего переезда… Полгода… Не помню!
Он видит, как с языка Виктора готовы сорваться ругательства, а оттого спешит перебить.
– Слушай! Да послушай! Я же не просто так! Если я ее поимею, Кир отдаст мне бар, понимаешь? Любой из сетки «Своих людей»! Разве это не здорово?! Почему вы открывали их вместе, а бабки сейчас гребет только он?!
– Никогда. Не связывайся. С Кириллом. Не суй нос в бары, если не хочешь сломать себе жизнь. Даже не смотри в сторону этих денег.
Чеканка слов в порывах злости и взгляд отца у брата были еще в двадцать, а сейчас он до ужаса напоминает Каю папу. Вик всегда был старше своего возраста. И всегда все прощал ему.
– А то что? И меня посадишь?
Виктор не отвечает на вопрос. Молча усаживается в кресло. Закидывает ногу на ногу. И прямо сейчас, во тьме ночи, Вик снова становится тем человеком, от образа которого он бежал пять лет.
Он снова похож на того, кто когда-то создал с Киром «Своих людей» и «Койота». На того, кто дрессировал охрану Кира. На того, кто ночами сидел в одиночестве в мастерской отца над чертежами галереи, что носила имя «Разрушение».
– Расскажи о споре подробнее. – Мужчина водит по подбородку указательным пальцем, словно в задумчивости.
– А че тут говорить? Кир сказал, вы так всю молодость развлекались…
– Как это – так?
– Ну, как… Находишь целочку, а дальше по отработанной схеме.
– Так она?.. – Вик на миг прикрывает глаза и беззвучно матерится. Но уже в следующую секунду Бестужев смотрит на брата со смесью разочарования и злости.
– Ты серьезно, Кай?! Как можно быть таким наивным дураком?! Я с двадцати был влюблен! Я собирался жениться, когда мне было двадцать два. Мы развлекались, конечно, но точно не таким образом! Как ты вообще мог ему поверить?!
– Кир меня кое-чему научил. Сказал, что это именно твои приемчики. Безотказные, между прочим.
– О чем речь?
– Ну, смотри. – Кай встает. Подходит к столу, берет полупустой бокал. Смотрит на него несколько секунд в нерешительности, а потом быстро направляется к брату и в одно движение выплескивает на черную футболку все еще сидящего на кресле Виктора остатки шампанского.
– Какого черта?! – Вик подскакивает, отряхивает футболку.
– Ой, простите, девушка! Я так виноват! Не хотел вас запачкать! Может, с меня чашка кофе? Хотите, подвезу до дома?
Кай ухмыляется, когда видит, какой эффект производит на брата шоу: Виктор замирает.
– Знакомо выглядит, да? Или вот это: спеть ей, нарисовать ее, покатать по ночному городу и заботливо спросить о ее ножках на следующий день. Разве ты так не делал? Все отшлифовано давно и не мной, а тобой.