– Ну, и кто следующий? – Упираюсь кулаком в бедро, когда за спиной раздается веселый ироничный голос.
– Между сахаром и тарелками займи мне очередь.
—–♡–
Равновесие держу хорошо, но сердце, по традиции, реагирует осечкой. Считает, что можно было бы упасть. Интересно, поймал бы?
Шлепнулась бы ты на коробки, Никольская. Потому что он бы попросту до тебя не добрался. И вообще. Заканчивай с просмотром романов.
Старательно сдерживаю улыбку, разворачиваюсь на небольшой ступеньке.
– Здравствуйте, Виктор Александрович! – К счастью, улыбка в момент приветствия выглядит абсолютно неподозрительно, чего не скажешь о румянце. – Подслушивать не очень красиво, но, так и быть, прощаю вам вашу бестактность. В который раз вообще-то.
Какой он забавный сейчас. И совсем не хмурый.
Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица и не рассмеяться в голос от его обескураженного вида, изо всех сил сжимаю боковины лестницы и прикусываю щеку изнутри. Бестужев быстро находится. В ответ на мои слова вскидывает брови и хмыкает.
– Скажешь подобное после подписания трудового договора – узнаешь, что такое корпоративная этика и какие существуют санкции за её нарушение. Но поскольку ты еще не сотрудник… – он захлопывает дверь, а у меня проскальзывает мысль о том, что со стороны это может выглядеть весьма двусмысленно, – …обойдемся профилактическими мерами в виде изучения Устава организации, Василиса. Что-то мне подсказывает, что ты его не открывала. Как ты вообще попала в программу, не прочитав его?
Чего? Какой еще устав? Не помню ничего такого.
Глядя на мои округлившиеся глаза, растерянные попытки извиниться и вспомнить, а разве нужно было вообще читать Устав, Виктор усмехается.
– Расслабься. Просто дверь была открыта, и я решил, что ты не станешь делиться с коробками тайнами, но у кого-то сегодня хорошее настроение и непреодолимое желание болтать с неодушевленными предметами?
Не нахожу остроумного ответа и в этот раз ограничиваюсь простым «да». В конце концов, он же сюда явился не колкостями обмениваться, а меня немного занесло. Хотя, похоже, заставать меня в неловкие моменты – его дурацкое хобби.
– Не хочешь спуститься с небес на землю? – Все еще стоя у двери, Виктор чуть наклоняет голову вбок. – И я не про настроение, а про то, что… – Машет рукой, указывая на лестницу. – Где ты вообще взяла стремянку?
– Александр дал из другой подсобки. И по-моему, лестница хорошая и надежная. Не шатается, не скрипит.
Пока осторожно слезаю, Виктор молчит и, кажется, даже выдыхает чуть громче обычного, когда мои ноги касаются пола.
Да не собиралась я тут летать, честно.
– Твой трудовой готов, но перед тем, как пойдешь в кадры, хочу обсудить несколько моментов с нашими договоренностями. И еще хочу знать, что здесь происходит? – Бестужев отходит от двери, быстро сокращая между нами расстояние до метра, а голос больше не звучит весело.
Ой-ёй. Держись, Никольская. Моргай.
Проскальзывает мысль, что все это время он оставался у двери, только чтобы не напугать и не спровоцировать падение, но я не уверена, что снова не строю воздушные замки. Да и это странно – думать именно о нем в таком ключе. Еще и после произошедшего.
А может, я в очередной раз пытаюсь подогнать свои мысли и чувства под шаблон «хорошо-плохо».
– Подсобка куда-то переезжает? Ты таскаешь это все одна? – И вот тут, в метре, ему стоило остановиться, но еще два шага сокращают расстояние до полуметра. Так, что я замечаю в серых глазах темнеющее напряжение. Он смотрит на мою левую скулу.
– Что это?
Остановившись ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, негромким хрипловатым голосом спрашивает ещё раз, только теперь глядя не на синяк, а в глаза. Словно ищет ответ на невысказанный вопрос.
– Что это, Василиса? В субботу этого не было.
– Не вписалась в металл у полки, когда доставала коробку с тарелками. – Собственный голос стал ниже и резонирует где-то в груди.
Коснувшись пальцами скулы, чувствую, что кроме синяка есть небольшая припухлость. Но вместо болезненного саднящего чувства ощущаю приятное щекочущее тепло, рождающееся в груди от плохо скрытой тревоги, плещущейся в стальных радужках и звенящей в коротком вопросе «Что это?».
– В металл, значит. – Еще один небольшой шаг вперед сокращает пространство до сантиметров, между которыми всегда искрит то напряжение, что родилось еще при первой встрече. И сейчас это повторяется снова. В маленьком помещении становится душно, а бархатный голос медленно обволакивает сознание.