– Но ведь это подло… – ошеломленно смотрел на него Харн.
– Все условия этой клятвы и ритуала ученикам объясняют загодя, и они или их родители вполне могут отказаться, – сухо отчеканил мастер-тень. – Но обычно никто не отказывается. Не для того герцоги и графы нанимают своим детям наставников с ремеслом тени, чтобы потом отступать перед таким ритуалом. Тем более они прекрасно понимают его необходимость, ведь в случае, если тень потеряет от любви голову, может пострадать и она сама, и ее подопечный.
– Прости, я тебя обманула… – прошептала Таэльмина еле слышно и попыталась выскользнуть из рук герцога, но они еще крепче сомкнулись вокруг ее талии.
– Ты ни в чем не виновата, – мягко произнес Харн, нежно заглянув невесте в глаза, – и ты меня не обманывала. Просто делала свою работу, как считала нужным. А обо всем остальном мы поговорим без свидетелей. Сейчас я хочу задать еще один, последний вопрос Ганти: есть ли у его друзей способ отменить действие ритуала и что нужно сделать, чтобы они согласились ее отпустить?
– Я отвечу на эти вопросы, – не скрывая тяжелого вздоха, сообщил мастер-тень, – но сначала задам свои. И первый – ты уверен, что действительно готов на все ради освобождения Таэльмины от клятвы и последствий ритуала? Ведь она тебя не любит… просто не может любить. И возможно, став свободной, тут же влюбится в кого-то другого, пути судьбы неисповедимы. Но есть и второй вопрос, но его я задам лишь после того, как ты ответишь на первый.
– Я говорю – да, – твердо объявил Харн и не удержался, на миг коснулся губами виска невесты, пытаясь не думать, что, возможно, это его последний поцелуй. – Задавай второй вопрос.
– Хорошо, – помрачнел Ганти, – тогда знай, с нее снимут и клятву, и ритуал, и даже разрешат вернуться в прибрежные герцогства. Но сначала Мин должна попытаться выполнить задание, ради которого ее и вели сюда. Да, не обижайся, мы ждали именно ее, а ты попал случайно. И не зря ей столько раз советовали спасаться именно под горами, а когда нашли возможность забрать Мин у Зарвеса, сделали все, чтобы убедить графа в ее ненужности. Впрочем, могу сказать, особых усилий не потребовалось, мы всего лишь заплатили вместо него приданое. И еще одно условие… ты не должен ей мешать. Если сейчас ты скажешь – да, то должен на некоторое время расстаться с Таэльминой. Разумеется, взамен мы поможем тебе вернуть Крисданское герцогство.
– Я готов помочь Таэль без всяких наград, – отмахнулся Хатгерн, чувствуя, как черная рука близкой разлуки неумолимо сжимает его сердце, – но у меня есть другая просьба. Я понимаю, вы намерены отправить Мин в Спящий лес… Разрешите мне ее сопровождать?
– Это решаю не я, – сухо ответил Ганти и встал. – А теперь у тебя есть пять минут – попрощаться и взять свой мешок. Я жду тебя за дверью.
– Нет, – резко выпрямилась тень, – никуда он не пойдет! И еще, я вас всех выслушала, теперь моя очередь говорить. Да, Ганти, ты прав – ритуал был надежным, я действительно ни в кого не влюблялась и никогда не видела в том никакой необходимости. Более того, я отлично замечала все вещи, о которых ты говорил, – и слепоту влюбленных, и ослиное упрямство, с каким они доказывают идеальность своих возлюбленных, и желание защищать их даже ценой собственной жизни. И была просто счастлива сознавать, насколько мне в этом отношении легче и проще жить и работать. Тем более влюбленными людьми очень легко управлять, всего-то и нужно безудержно хвалить их избранников.
Но ты сам учил меня видеть в каждой вещи и в каждом явлении и вторую, и третью сторону и находить в событиях и чужих словах тайный смысл. Переоценку всех прежних своих понятий и убеждений я делала целых полторы декады, пока тряслась в дорожной карете, безжалостно выставленная из отчего дома собственным братом. Из того самого дома, в котором по завещанию отца мне принадлежит целое крыло вместе с башней и драгоценной коллекцией старинных миниатюр. Тем самым братом, ради безопасности которого я с малых лет спозаранку покидала теплую постель и в любую погоду брела на улицу. Чтобы по несколько часов бегать, прыгать через канавы, которые год от года становились все шире, и лазать по веревкам, которые все истончались.