Я засунула руки в карманы.
— Просто встреча с ним… это застало меня врасплох. Но да, я в порядке. — Прочистив горло, я изобразила улыбку. — Это безумие, что он выглядит так, будто не постарел ни на день. Некоторым из нас сопутствует удача.
Дакс протяжно и низко успехнулся.
— Так он был другом Лейка?
Я кивнула и втянула нижнюю губу в рот.
— Они были очень близки. Говорят, что противоположности притягиваются, но они были словно одно целое. Это было почти странно.
Еще одно тихое ворчание, на этот раз задумчивое.
— Ты чувствовала себя неловко рядом с Бэаром. Почему?
Поморщившись, я почесала в затылке.
— У нас, э-э, у нас был довольно неприятный разговор, когда мы в последний раз встречались. — Я скорее почувствовала, чем увидела, как напряглись плечи Дакса.
— Когда это было?
Я сглотнула.
— На похоронах Лейка.
— Из-за чего вы поругались?
Я провела языком по нижней губе.
— Я не надела черное. Я знаю, что должна была, но Лейк перед смертью попросил меня «отказаться от скучного, мрачного черного» и вместо этого прийти на похороны в платье, которое я надела в ночь нашей первой встречи. Я согласилась. Но Бэар не знал, что Лейк просил меня об этом.
— Он подумал, что ты ведешь себя неуважительно, — предположил Дакс.
Я опустила подбородок.
— Он был взбешен. Слетел с катушек. Отказался поверить моему объяснению, хотя брат Лейка поддержал меня. Бэар просто не услышал меня и...
— И что?
— Он обвинил меня в том, что накануне вечером я была в клубе; в том, что я пришла на похороны из постели другого мужчины. — Это было похоже на хлесткую пощечину. — Я не думаю, что он действительно в это верил, я думаю, ему просто нужно было наорать на кого-нибудь.
— Это не оправдание, — сказал Дакс с гневом в голосе.
— Нет. Но я была не лучше. Я несправедливо отчитала его за то, что он не навестил Лейка ближе к концу — я знала, что Бэару было не все равно, просто ему было слишком тяжелым. Но он причинил мне боль, сказав то, что сказал, и я хотела причинить ему боль в ответ. По сути, мы оба были злы из-за смерти Лейка, и в итоге мы поссорились из-за чего-то, что на самом деле не имело значение.
После этого я чувствовала себя куском дерьма и несколько дней спустя попыталась позвонить ему, чтобы извиниться. Правда, он не отвечал на мои звонки. Но…
— Он только что извинился за это. Я тоже извинилась.
Между нами повисло молчание, но Дакс нарушил его, сказав:
— Ты мало говоришь о нем. Я имею в виду о Лейке.
— Ты мало говоришь о Грейси. — Увидев, как напряглась кожа вокруг его глаз, я почувствовала, как у меня защемило в груди. — Может быть, нам стоит сделать исключение на эту ночь.
Он отвернулся, сжав челюсти. Я внутренне поморщилась. Мне не следовало ничего говорить. Следовало просто…
— Сначала ты. Расскажи мне о Лейке.
Его неожиданное согласие заставило меня моргнуть. Быстро придя в себя, я дернула себя за волосы.
— Он был жизнью и душой каждой вечеринки. Его харизма могла производить электричество. Он всегда улыбался, смеялся и шутил, но относился к нужным вещам серьезно. Серьезно относился к учебе и своим обязательствам. Даже когда он узнал об опухоли головного мозга, даже когда ему оставалось жить всего несколько месяцев, он продолжал жить на широкую ногу. Пока мог.
— Опухоль была неоперабельной?
— Ага. — В моей груди поселилась боль. Я могла думать о Лейке, больше не испытывая боли, но вспоминая те дни, когда я смотрела, как рак пожирает его, забирая из этого мира по кусочку за раз… Было невозможно не задохнуться.
— Он больше беспокоился о других; о том, что с нами происходит, когда мы видим, как он постепенно угасает, — продолжила я с легкой хрипотцой в голосе. — Поэтому он сделал все возможное, чтобы оттолкнуть нас всех — друзей, семью, всех, — но мы отказались.
Я понимала его желание, чтобы его помнили таким, каким он был до того, как его поразил рак, но я также видела его страх и душевную боль. Я ни за что не оставила бы его одного в такой момент, даже если бы мне захотелось уйти.
— Мне никогда не приходилось видеть, как кто-то так угосает, но я предположу, что это был кошмар наяву, — размышлял Дакс.
— Так и было. — Я потерла руку. — Но я действительно не чувствовала этого, пока он был жив. Я отказывалась позволять всему этому влиять на меня; я отбросила в сторону то, что чувствовала, и сосредоточилась на нем.
— Значит, когда он ушел, все это сильно ударило по тебе.
Я кивнула.
— Мои друзья и семья помогли мне пройти через это. — Я глубоко вздохнула через нос. — Как ты познакомился с Грейси?
На его щеке дрогнул мускул.
— Она всегда была в поле моего внимания, потому что у нас было довольно много общих друзей. Наш первый настоящий разговор состоялся на вечеринке. Поначалу меня не интересовало ничего, кроме интрижки. Но это изменилось по мере того, как я узнавал ее лучше. И все же я облажался с ней.
Я почувствовала, как нахмурилась.
— Как?
— Я не торопился, потому что мне так удобно, — ответил он с ноткой самоуничижения в голосе. — Она была так уверена во мне, что не видела необходимости ждать. Она настаивала на том, чтобы мы стали жить вместе всего через несколько месяцев. Я сказал «нет».
— Лично я думаю, что большинство людей не решились бы переезжать к кому-то так скоро.
— Но я тянул время. Две недели. Мы прожили вместе всего две недели, когда она умерла, и все потому, что я был так настроен на то, чтобы мы не торопились и дали друг другу время.
Не понимал, что их время вместе на исходе, — подумала я.
— Я бы не сказала, что это означает, что ты облажался...
— Но я облажался. Как и ты, она хотела от жизни многого. Но из-за того, что я откладывал все на «будущее», она потеряла все. Я не знал, что ее путь окажется коротким, иначе я поступил бы по-другому. — Он вздохнул. — Я даже не беспокоился о ее операции. Я думал, с ней все будет в порядке.
— Я не думаю, что кто-то думает, что аппендэктомия 9обернется кошмаром. Каждая операция сопряжена с определенными рисками. Врачи всегда предупреждают об этом, поэтому можно нервничать, когда кто-то, о ком заботишься, ложится под нож, но на самом деле никто не думает о смертельных осложнениях.
Его взгляд стал рассеянным.
— Я не думаю, что когда-либо в своей жизни был чем-то так потрясен, как звонком ее отца, сообщившего мне, что она не перенесла операцию, — сказал он низким голосом. — Ее мать рыдала на заднем плане, совершенно убитая.
Мое сердце болело за него. Я засунула руки в карманы, желая утешить его, не зная как; не зная, позволит ли он это вообще или вместо этого отстранится, и тогда наш разговор будет окончен.
— Жизнь иногда так несправедлива, не правда ли?
— Да. — Он помолчал. — Знаешь, я не хожу на ее могилу. Не был там с ее похорон. Мне не нравится вспоминать ее такой, какой она была в том гробу. — Он уставился на меня, очевидно ожидая, что я назову его
Я одарила его пустой улыбкой.
— Я тоже не хожу на могилу Лейка.
Бровь Дакса слегка приподнялась от удивления.
— Не ходишь?
Я покачала головой.
— Некоторые, без сомнения, осуждают меня за это. И я понимаю, почему есть те, кто находит утешение в посещении могил; почему они верят и чувствуют, что это «правильный» поступок. Но я чувствую, что это помогает не всем. Мне это не помогло. Это односторонний визит — Лейка там нет. То, что делало его тем, кем он был, его душа, или дух, или как хочешь это называть, ушло.
Дакс понимающе кивнул.
— Знаешь, Лейк на самом деле сказал мне не ходить — сказал, что я могу мысленно поговорить с ним где угодно; что нет необходимости делать это перед его могилой.
— Меня там не будет, Эдди, — сказал он мне. — Все, что останется, — это скафандр, в котором нуждалась моя душа, чтобы ходить и дышать на этой Земле, и эта гребаная штука меня подвела — не воздавай ей должное.
Дакс протянул руку и переплел свою руку с моей, отчего мой пульс ускорился.
— Для меня это имеет смысл. — Он быстро сжал мою руку и держал ее всю дорогу домой.
Глава 34
Когда неделю спустя мы выходили из здания, Хэтти разочарованно покачала головой.
— Я не думала, что мы так провалимся.
— Я тоже, — сказала Алисия, выглядя несколько шокированной. — Я имею в виду, что мы умные женщины. Мы все хорошо думаем под давлением.