Я оглядела собирающуюся толпу, но не увидела никаких признаков его присутствия. Потом я вспомнила слова Дженсона...
Он ушел. Сбежал как трус.
Что означало, что этот гаденыш, скорее всего, не сильно пострадал. К счастью, я тоже. Хотя теперь, когда адреналин начал спадать, боль давала о себе знать. Мой висок пульсировал и горел, а грудь болела так, словно по ней ударили.
Я не думала, что моя единственная рана может быть слишком серьезной — похоже, кровотечение уже прекратилось. Хотя, вероятно, завтра хлыстовая травма10 даст о себе знать. Потрясающе.
Дженсон свирепо посмотрел на придвигающуюся толпу.
— Дайте ей немного пространства, люди.
Я несколько секунд рассматривала его.
— Обычно ты мне не нравишься. — Но он пришел мне на помощь, позвонил Даксу, помог мне выйти из машины и остался со мной — хоть и потому, что ему приказали.
Его губы изогнулись в улыбке.
— Я заметил это, милая.
— На самом деле ты не так уж плох.
Его лицо слегка покраснело.
— Спасибо.
Я услышала шум автомобильного двигателя. Услышала, как упомянутая машина с визгом резко остановилась. Голоса стихли, толпа расступилась, и появился Дакс — его глаза горели, плечи были напряжены, кулаки сжаты.
Облегчение вспыхнуло во мне, заставив глаза гореть, а горло сжаться. Я неуверенно улыбнулась ему.
— Привет.
Он присел передо мной на корточки, его челюсть напряглась при виде пореза на моем виске.
— Детка, — пробормотал Дакс хриплым голосом.
Его руки обхватили мой затылок… и я почувствовала, что могу сделать первый настоящий вдох с момента аварии.
Напряжение покинуло меня. Мои мышцы расслабились. Легкость наполнила грудь.
Теперь он здесь. Я чувствую с ним себя в безопасности и, о черт, я люблю этого сукина сына.
Я чуть не застонала от самоуничижения. Я чувствовала, как эмоции настигают меня. Но надеялась, что волнуюсь напрасно, что не влюблюсь в него так сильно. Нет, не так, я хотела, чтобы это оказалось напрасным беспокойством. В глубине души я знала, что обречена влюбиться в этого мужчину, который, возможно, никогда не почувствует того же ко мне.
Он изучал рану на моем виске, не прикасаясь к ней.
— Где еще у тебя болит?
— К счастью, нигде.
Явно не поверив мне, он оглядел меня, похлопывая то тут, то там.
— Насколько я вижу, других травм у нее нет, — сказал ему Дженсон.
Дакс даже не удостоил его взглядом. Его взгляд прикован ко мне, как будто я исчезну, если он отвернется.
— Я в порядке, — заверила я его.
Его ноздри раздулись, и он плотно сжал губы.
— Парамедики уже в пути, они могут проверить, все ли с ней в порядке, — сказал Дженсон.
Паника пронзила меня. Я не собиралась ехать в машине скорой помощи. Когда я в последний раз в ней ехала, получила худшие новости за всю свою жизнь.
Я схватила Дакса за рубашку.
— Я просто хочу домой. Мы можем поехать домой? — Даже я услышала дрожь в своем голосе.
Его лицо слегка смягчилось.
— Да, можем, как только они тебя осмотрят.
∞∞∞
Стоя передо мной некоторое время спустя, Дакс протянул стакан виски.
— Выпей это.
Устроившись на диване, я протянула руку и взяла его.
— Спасибо.
Честно говоря, я бы предпочла объятия. Но он не прикасался ко мне с того момента, как присел передо мной на корточки после аварии.
Он оставался рядом, пока парамедики промывали и накладывали швы на порез у меня на голове. Он также оставался поблизости, когда появились копы — без Лоу — и задавали мне вопросы. Но после этого он держался на расстоянии.
Не то чтобы он был холодным или бесчувственным. Он просто был так чертовски зол, что изо всех сил пытался держать себя в руках. Это было ясно по мстительному блеску в его глазах, напряжению челюсти, напряженным плечам и наигранному спокойствию в его тоне.
Я почти видела, как он строит планы, что именно он сделает, когда Таддеус окажется в его руках. Почти видела, как мрачные фантазии разыгрываются в его воображении. Могла заметить маленькие искорки садистского обещания в глубине его глаз.
Дакс неоднократно предупреждал меня о жестокой стороне своей натуры. Умом я знала о ее существовании. Но только сейчас я по-настоящему разглядела ее. Он не выглядел так, будто хотел кого-то ударить, он выглядел так, словно хотел забить его дубинкой до смерти. Не то чтобы я верила, что он это сделает, просто простое избиение не помогло бы ему в этом случае.
На самом деле, я сомневалась, что он ограничился бы простым избиением, даже если бы сегодня вечером Таддеус врезался не в мою машину. Дважды в прошлом Дакс говорил ему взять себя в руки или задуматься о последствиях. Этот кусок дерьма проигнорировал предупреждения, искушал судьбу, и теперь ему крышка.
Я залпом выпила виски, а затем поморщилась, когда боль пронзила мою грудь. Я потерла ее.
— Болит.
— Должно быть, Из-за ремня безопасности, — сказал Дакс все еще неестественно спокойным голосом, забирая у меня стакан.
— Ага. Завтра мне будет чертовски больно. — Боль была ужасна. — Надеюсь, то же самое можно будет сказать и о Таддеусе. — Этот засранец заслужил ее.
— Я разговаривал с его отцом по телефону, — сказал мне Дакс, ставя стакан на стол. — Этот человек в ужасном состоянии. Зол на себя за то, что всю жизнь был так снисходителен к своему сыну. Зол на Таддеуса за то, что он причинил вред другому человеку. Зол на свою жену за то, что она отказывается признать, что у их сына проблемы с алкоголем. Но он также разрывается, потому что знает, что я заставлю Таддеуса заплатить за это.
— Он просил тебя быть помягче с Таддеусом?
— Да. Как будто я когда-нибудь соглашусь на это. — Суровый взгляд Дакса хищно блуждал по моему лицу. — Он мог убить тебя. — Его голос был тихим. Грубым. Разгневанным.
Мрачное обещание возмездия, скрытое за его словами, заставило небольшой холодок пробежать по моему затылку.
— Не то чтобы этот кусок дерьма понесет ответственность за свой поступок. — Он вытянул шею. — Он пожалеет, что врезался на своей машине в твою, но только из-за того, кто ты для меня. Он не захочет отвечать за последствия. — Помолчав, Дакс расправил напряженные плечи. — Но он это сделает.
Мне было неприятно видеть его таким разгневанным, и я похлопала по сиденью рядом со мной.
— Иди сядь сюда, — пригласила я, добавив в свой тон успокаивающие нотки.
Одна бровь повелительно взлетела вверх.
— Думаешь, сможешь успокоить меня? — Спросил он. Нет, усмехнулся. — Это произойдет не скоро.
Ну, да, я это почувствовала. Я потянулась, чтобы схватить его за руку, но замерла под острым взглядом, который он бросил на меня.
— Не надо, — процедил он сквозь зубы.
Я со вздохом опустила руку. Я знала, что с ним происходит. Он уже терял кого-то раньше. Может, я и не значу для него так много, как она, но он заботился обо мне настолько, что для него было бы ударом, если бы он потерял и меня тоже.
Он отступил назад.
— Тебе следует лечь спать. Я присоединюсь к тебе через некоторое время.
Нет, он не придет. Его намерением было держаться на расстоянии, пока его гнев не остынет. Я понимала, но не хотела, чтобы он был один. Мое чутье подсказывало мне, что это было не то, в чем он действительно нуждался.
Конечно... Если я скажу ему это, это не поможет моему делу. Он обидится и нахмурится. Так что мне придется сказать ему что-нибудь еще; что-нибудь такое, что было бы в некоторой степени правдой.
— Если ты будешь смеяться над этим, я сделаю тебе больно, но я не хочу быть сейчас одна. Называй меня прилипчивой и слабой, если хочешь, но мне нужно, чтобы ты осталась со мной.
Лед в его взгляде треснул, и он глубоко вздохнул.
— Я не в лучшем состоянии.
Я прикусила губу.
— Я тоже.
Он сделал еще один вдох — на этот раз более долгий, глубокий, отчего его грудь расширилась.
Неуклюже двигаясь, он сел рядом со мной. Затем он сделал неожиданное: нежно притянул меня ближе, запустил руку в мои волосы и коснулся ладонью моей шеи сбоку.
Я растворилась в нем и положила руку ему на грудь. Между нами повисла тишина. Это было неудобно. Она была напряженной, тяжелой и переполненной эмоциями. Поэтому я не выдержала и сказала: