Дакс не стал повторять. Он выдержал ее взгляд. Решимость в глубине этих глаз заставила мой пульс участиться.
У нее вырвался слабый, нервный смешок.
— Верно, — протянула она, словно она была самим скептицизмом.
И снова он не произнес ни слова, позволив своему непоколебимому выражению лица говорить за себя.
Слабое веселье начало сходить с ее лица. Она выдавила насмешливую улыбку, но та быстро увяла.
— Я не куплюсь на то, что она что-то значит для тебя.
— Уж поверь, — сказал он ей. — Факт в том, что она — лучшее, что когда-либо случалось со мной.
Я почти вытаращила на него глаза, мое сердце так сильно колотилось о ребра, что я удивилась, как кости не заскрипели в знак протеста.
На ее лице отразилось смятение, Мими отступила еще на шаг.
— Нет, — решительно прохрипела она. — Я в это не верю.
Он равнодушно пожал плечами.
— Это не значит, что это неправда.
Она резко тряхнула головой.
— Ты лжешь. — Она устремила на меня свой маниакальный взгляд. — Он просто говорит все это, чтобы причинить мне боль, верно?
Э-э... Вполне возможно, если подумать. В конце концов, она, вероятно, исчезла бы навсегда, если бы он смог убедить ее в своих чувствах. У Дакса не было особых проблем с обманом, если это означало получить то, что он хотел.
— В этом все дело, не так ли? — настаивала она.
Впившись зубами в нижнюю губу, я перевела взгляд на него. Он не смотрел на меня. Или на нее. Его внимание было приковано к предмету, который он плавно вытаскивал из кармана.
Он поднял его, чтобы она посмотрела.
— Может быть, это ответит на твой вопрос.
Ее лицо сморщилось.
— Что… — Она замолчала, когда, казалось, наконец увидела, что он держит. И от того, что он держал в руках, у меня перехватило дыхание.
Он посмотрел на меня.
— Это один из твоих рождественских подарков. Я как раз вынул его из подарочной коробки, чтобы как следует рассмотреть, когда позвонила Сабрина, поэтому я сунул его в карман и приехал сюда.
У меня перехватило дыхание, когда я все поняла. Это был компас. Золотой компас, практически идентичный тому, что был в фильме, который мы смотрели вместе. Что означало... что означало... что означало, что этот ублюдок любит меня.
Я тяжело сглотнула, мое горло заболело.
— Черт, Дакс, ты знаешь, как попасть девушке прямо в сердце.
Уголок его рта приподнялся, но улыбка застыла, когда Мими издала писк. Может быть, она смотрела фильм, или, может быть, она просто начинала понимать, что все это время вела проигранную битву — я не была уверена.
Он спокойно встретил ее взгляд.
— В мои намерения не входило причинять тебе боль. Я просто хочу, чтобы ты посмотрела правде в глаза и смогла двигаться дальше. Никогда бы не было «меня и тебя», даже если бы не было Эддисон. Но есть Эддисон, и она занимает место в моем сердце, которое никто и никогда не займет.
Мое сердце болезненно сжалось, но по самой лучшей причине. Дело было не просто в том, что он сказал, дело было в том, как он говорил с такой легкостью; с полным отсутствием неловкости или смущения.
— Нет, Мими, не качай головой, — продолжал он, убирая компас в карман. — Не отмахивайся от этого и не говори себе, что я лгу. Послушай, что я говорю: Эддисон — моя. Я люблю ее. Не будет дня без любви к ней.
О черт, я сейчас расплачусь.
Она тоже, судя по ней. Я не монстр, так что, да, мне было жаль ее. Но она проигнорировала его отказы, не обратила внимания на его сигналы «Мне это неинтересно» и продолжала оказывать давление... Тем самым загоняя его в угол. Его единственный реальный выбор сейчас, если он хотел наконец достучаться до нее, состоял в том, чтобы быть жестоким.
— Но ты любил Грейси, — прохрипела она. — Как ты мог просто заменить…
— Не оскорбляй ее память, используя ее, чтобы придать этому негативный оттенок, — предостерег он, в его голосе слышалась угроза. — Не намекай, что я заменяю ее, в явной попытке заставить меня чувствовать себя виноватым. Это дерьмово и бессмысленно.
Ее верхняя губа задрожала.
— Ты не чувствуешь ни малейшей вины из-за того, что любишь кого-то другого? — Она практически подавилась последними тремя словами.
— С чего бы? Грейси не стала бы мен за это попрекать.
Мими отрывисто рассмеялась.
— О, тебе действительно нравится убеждать себя, что она была идеальной. — Мими покачала головой, жестоко изогнув губы. — Коей она не являлась. Я кое-что знаю о твоей драгоценной Грейси.
Он вздохнул.
— Если это касается ее друга Хартмана, то и я тоже.
Мими замерла и долго молча смотрела на него.
— Ты знаешь? — выдохнула она. — Но… ты так ничего и не сказал.
— Ты тоже.
Тьфу, кто, черт возьми, такой Хартман? Я взглянула на Грейдена и обнаружила, что он выглядит не менее озадаченным.
Очевидно, воспользовавшись ее шоковым состоянием, Грейден мягко взял ее за руку.
— Пойдем, Мими.
Выражение ее лица было ошеломленным, она не сопротивлялась, когда он повел ее к двери.
Он широко раскрыл рот, но затем замер. Он перевел взгляд с меня на Дакса, тяжело сглотнув, в его глазах была боль. Однако в его взгляде было что-то еще: смирение. Он быстро кивнул и вывел ее из туалета.
Глубоко вздохнув, я повернулась к Даксу.
— Это было невероятно. — Я слегка прикусила нижнюю губу. — И ты подарил мне дурацкий компас.
Его рот изогнулся.
— Я подарил тебе дурацкий компас.
— Ты любишь меня, — прошептала я.
— Я люблю тебя, — подтвердил он. Поймав мой пристальный взгляд, он охватил мое лицо в ладони. — И ты любишь меня.
— Да. Но ты не должен был этого узнать.
Его губы чуть приподнялись.
— Ты выдала себя.
Я нахмурила брови.
— Когда?
— Когда я приехал к тебе после того, как Таддеус врезался в твою машину. Я увидел это в твоих глазах. И понял, что чувствую то же самое.
— Ты ничего не сказал.
— Сначала я был слишком зол на Таддеуса. Потом решил рассказать тебе об этом на Рождество. Подумал, что ты все равно не умрешь и сможешь влюбить меня в себя еще больше.
Я разинула рот.
— Ты такой придурок.
Низкий смешок сотряс его грудь.
— Я знаю. — Он запечатлел мягкий, долгий поцелуй на моих губах. — Не буду отрицать этого. — Он провел руками по лицу к волосам, отводя их в сторону, пока изучал выражение моего лица. — С тобой все в порядке после этой сцены?
Я глубоко вздохнула.
— Да. Не думаю, что кто-либо из них доставит нам больше проблем. Даже Лоу, несмотря на его угрозу. Ты можешь не отвечать, если не хочешь, но кто такой Хартман?
Вздохнув, Дакс очень медленно убрал руки с моих волос.
— Рыться в вещах мертвеца непросто. Еще сложнее обнаружить то, что они от тебя скрывали. У Грейси был онлайн-друг, с которым она никогда не виделась в реальной жизни. Они общались ежедневно. Она доверяла ему. Немного флиртовала с ним.
Я поморщилась.
— Черт.
— Она притворялась другим человеком и говорила, что свободна, — продолжил он удивительно ровным голосом, выражение его лица оставалось нейтральным. — Они говорили о встрече, но она всегда находила отговорки в последнюю минуту.
Злость захлестнула меня.
— Были ли их сообщения…
— Сексуального характера? Нет. Они не обменивались откровенными фотографиями и не делали ничего, кроме легкого флирта. Там также не было никаких «я люблю тебя».
Что ж, по крайней мере, это хоть немного улучшило ситуацию.
— Думаю, для нее это было просто забавы ради. Интрижкой. И, возможно, способом отомстить мне за то, что я настаивал на том, чтобы двигаться в моем темпе, а не в ее.
Это не оправдывает ее. По крайней мере, не для меня.
— Мне жаль.
Дакс лишь пожал плечами, но я не верила, что он смирился с этим. Как он мог?
— Ты кому-нибудь рассказал?
— Нет. Какой в этом смысл? Это изменило бы их память о ней. Я не видел необходимости делать это. И это не какой-то темный, ужасный секрет.
В моих глазах это выглядело своего рода ужасным предательством. Разве он и так недостаточно настрадался от этого?
Боже, это, должно быть, десятикратно обострило его проблемы с доверием.
— Как думаешь, Мими знала об этом?
— Может, Грейси и рассказала ей о своем «друге», кто знает? Я не удивлен, что Мими ничего не сказала мне об этом. Она любила свою сестру больше жизни. Они были очень близки. Она бы не бросила ее вот так под автобус. Только недавно она начала намекать, что есть что-то, чего я не знаю.