— Пресса... — Замолчав, Брукс с отвращением покачал головой. — Всякий раз, когда Бейл снова попадал в заголовки газет, репортеры поджидали Дакса возле дома или школы. Можешь ли ты представить, что совершенно незнакомые люди фотографируют тебя и тычут в лицо диктофонами, прося прокомментировать, каково это — быть внуком Майкла Бейла?
— Что еще хуже, была пара журналистов, которые набросились на то, что он постоянно дрался и был исключен, подразумевая, что насилие произошло из-за влияния Бейла; что Дакс может даже пойти по его стопам. Правда заключалась в том, что Дакс просто мстил, но эти репортеры выставили его монстром.
Моя грудь сжалась, когда я представила маленького мальчика, ставшего мишенью детей; маленького мальчика, который сопротивлялся, а не позволил этим хищникам сломать его... только для того, чтобы его обвинили во всем этом. Обвинили в травле. Это был пиздец.
— У тех же самых репортеров были «источники», которые сообщили им множество подробностей. Однако было трудно понять, кто сливал эти материалы — это могли быть учителя, студенты, соседи, друзья, семья, — сказал Брукс. — Такого рода предательство приносит чувство неуверенности в том, кому именно ты можешь доверять… это оставляет свой след, понимаешь?
Конечно, так и есть. Я познала предательство, хотя и не такое сильное. Но я была знакома с ранами, которые оно оставляло.
— Все это изменилось, потому что с годами Дакса стали бояться. Он сам по себе печально известен. Люди больше не смотрят на него и не видят Бейла, нет, они видят кого-то, с кем было бы самоубийством связываться. Но Дакс замкнулся в себе во время этого личностного роста. Он доверяет, возможно, горстке людей. Только так можно подобраться к такому человеку, — предупредил Брукс осторожным тоном.
Я медленно кивнула.
— Я понимаю.
— Ты думаешь, что понимаешь . Ты думаешь, что тебе это подходит, потому что много лет назад это тебя не беспокоило. Но это была интрижка — тебе не нужно было беспокоиться, потому что она была поверхностной и временной. Брак не бывает временным. Но с Даксом все еще может быть поверхностным.
— Он держит свой круг общения узким. Ты будешь его частью, если выйдешь за него замуж, Эдди, но из этого автоматически не следует, что ты будешь частью этого круга эмоционально. У него такая защитная внутренняя структура, что он в значительной степени настроен на то, чтобы не подпускать людей.
— Ты хочешь сказать, что для него сдерживаться — это не только подсознательный инстинкт, он, вероятно, не предпринял бы никакой сознательной попытки подпустить меня к себе даже в самой минимальной степени, — предположила я.
— Да. С Грейси он был другим, но не в начале. Ей было чертовски трудно достучаться до него. Просто он такой.
Я прикусила нижнюю губу.
— Нет ничего удивительного в том, что у него были такие механизмы самозащиты, учитывая все, что происходило в его жизни. Иметь так много негативного внимания, сосредоточенного на том, что ты растешь, когда у тебя развивается чувство собственного достоинства…
— Кейлану и Дрею тоже приходилось сталкиваться с подобным дерьмом, когда они были детьми. Но Даксу пришлось хуже всех.
— Внимание прессы ослабло после казни Бейла, — вспомнила я.
— Да. Это привело к тому, что в семье наконец воцарился мир. И, как я уже говорил ранее, люди больше не ассоциируют Дакса с Бейлом. То же самое касается и его братьев. Талантом Дрея на поле восхищаются повсюду. Люди со всего мира хотят сделать татуировку у Кейлана. Но бывают моменты, когда их связь с Бейлом снова вторгается в их жизнь незначительных проявлениях.
— Возможно, тебе придется смириться и с этим, Эдди. Не до такой же степени. Дакс сегодня настолько влиятельный человек, что люди не беспокоят его из-за боязни последствий, хотя время от времени он все еще получает весточки от журналистов. Я думаю, ты могла бы со всем этим справиться. Мой вопрос в том, сочтешь ли ты, что это того стоит, позже, если будешь чувствовать себя одинокой в своем собственном браке.
— Значит, ты не считаешь, что я должна выходить за него замуж?
— Я никогда этого не говорил, — быстро уточнил Брукс. — Я просто хочу, чтобы твои глаза были широко открыты. Будет ли он хорошим мужем? Объективно говоря, да, я думаю, что будет. Никто не будет более преданным, чем Дакс. Он мужчина, который сделает все возможное, чтобы ничто негативное не коснулось его женщины. Он никогда бы намеренно не причинил ей боли. Но он также возможно никогда не отдаст ей всего себя. Я говорю «возможно», потому что с тобой все может сложиться по-другому.
— Но ты же не думаешь, что так будет.
Он поморщился.
— Как бы мне ни было неприятно это говорить, нет. Возможно, тебя действительно устраивает, что между вами никогда не было любви. Но я думаю, что тебе захочется теплого общения, если ни что-то другое. Тебе может быть трудно его получить. Это то, к чему ты должна быть готова.
— Хорошо. — Я предполагала, что должна чувствовать себя сбитой с толку всем, что сказал Брукс. Даже год назад я бы и была. Но, как предположила Алисия, было бы легче построить что-то с кем-то, у кого не было силы причинить тебе боль. У Дакса их не было, и он никогда не искал ее.
Хотела бы я того теплого общения, о котором говорил Брукс? ДА. Хотя, вероятно, мне придется запастись терпением в попытках заполучить его.
— Еще какие-нибудь минусы?
— Да. Тебе придется смириться с тем, что он не изменится в том, как он справляется с проблемами. Копы подвели его, когда он был маленьким. Он не мог полагаться на систему правосудия, поэтому ему пришлось добиваться справедливости самому. Он привык решать... личные дела, и делать это быстро и жестоко.
— Ты хочешь сказать, что он скорее изобьёт кого-нибудь до полусмерти, чем позвонит шерифу и попросит арестовать. Я уже знала это.
— Ты должна уметь принимать его таким, какой он есть.
— Я была бы лицемеркой, если бы винила его за это. Мой отец такой же плохой, потому что пренебрегает законом, когда ему это выгодно.
— Это верно. — Брукс провел языком по внутренней стороне щеки. — Ты не возражаешь, если я позвоню Даксу и поговорю с ним? Я бы хотел прощупать его, убедиться, что он знает, что делает. Или ты предпочла бы, чтобы он не знал, что ты звонила мне?
— Пока ты не вдаешься в подробности нашего разговора, у меня нет проблем с тем, чтобы ты сообщил ему, что я тебе звонила.
Он приложил руку к сердцу.
— Я не выдам ничего из того, что ты сказала, точно так же, как я не передам ничего из того, что он скажет, когда я с ним поговорю. — Он сделал паузу. — Знаешь, чтобы все сбалансировать, у меня есть плюс, которого нет в твоем списке.
Я вскинула брови.
— У тебя есть?
— Да, и я удивлен, что ты еще не вписала его. Если только ты не в курсе…
— В курсе чего?
— Дакс владеет издательской компанией. Любая, кто выйдет за него замуж, вероятно, сможет получить в свои руки несколько бесплатных книг.
Зависимость от книг во мне воспрянула духом.
— Он владеет? Так потрясающе. — И определенно стоит записать.
Брукс склонил голову набок.
— Почему у меня такое чувство, что это нравится тебе больше, чем практически все в твоем списке плюсов, кроме детей?
Я невинно пожала плечами.
— Понятия не имею. Почему ты так подумал?-
Он только улыбнулся.
∞∞∞
Несколько дней спустя, паркуясь на стоянке возле бара «Хром Кэнвас» я заглушила двигатель. Часто посещаемый байкерами из-за того, что он был к ХКС — или, если быть точным, «Хром Кэнвас Майклс», которые производили мотоциклы на заказ, — это было не самое подходящее место для встреч за чашечкой кофе. Но те любители кофеина, которые открыли его, считали его «жемчужиной», потому что нельзя было отрицать, что здесь готовят действительно хороший кофе. Поэтому не было большой неожиданностью, что Олли попросил меня встретиться с ним здесь, когда написал мне вчера вечером.
Впервые он пришел в бар после покупки мотоцикла у ХКС. Да, хотя он работал в крупной компании нашего отца «о-Верде», Олли не был снобом, как многие его коллеги. Вне работы он не надевал костюмы и блестящие туфли. Он больше предпочитал темные футболки, джинсы и сапоги.
Выскочив из машины, я заперла ее с помощью ключей и направилась к бару, крайне заинтересованная тем, почему Олли попросил о встрече — он был исключительно расплывчатым в своих сообщениях. Несколько человек стояли у поднятой двери цеха ХКС поэтому я не могла разглядеть большую часть интерьера. Но я разглядела пару байков, установленных на подъемниках.