Мои легкие горели. На глаза навернулись слезы. Горло словно обожгло. И довольно скоро он сломался, заставляя меня проглатывать каждый порыв его оргазма.
Тяжело дыша, он вытащил член. Глядя на меня сверху вниз пьяными от секса глазами, он провел большим пальцем по моим припухшим губам.
— Идеальная, — прохрипел он, его тон был близок к благоговейному. — Поднимись.
Мое дыхание было прерывистым, но я встала.
— Неудобно стоять на коленях на этом деревянный полу.
— Привыкнешь.
Я почувствовала, как мои брови поползли вверх.
— Я…
Его рот накрыл мой, целуя меня с неприкрытой чувственностью и одержимостью. Это было опьяняюще. Порочно. Сердце бешено колотилось.
Я поддалась этому, как одержимая, желающая большего. Такая сильная потребность била по мне. Я была мокрой, изнывала от боли и чувствовала себя немного пьяной как от головокружительного предвкушения, так и от прилива гормонов в мой организм.
Он продолжал пожирать мой рот, пока мы стаскивали друг с друга одежду. Он поцеловал меня с таким напором, что это было похоже... не на претензию, а на напоминание о его притязаниях.
Дакс отстранился.
— Ложись. Раздвинь ноги. — Слова были тихими. Мягкими. Без усилий напористыми.
Я сделала, как он просил, мои пальцы на ногах подогнулись, когда его взгляд остановился на моей киске. Собственническое пламя его взгляде было пьянящим.
Он встал коленями на кровать и схватил меня за левую лодыжку.
— Чертовски моя. — Поднимаясь по моему телу, он поцеловал и пососал внутреннюю поверхность моей ноги по всей длине, прежде чем переместиться выше и уткнуться носом в мою киску. — От тебя здесь всегда пахнет кексами. От этого мне еще больше хочется съесть тебя.
Я хотела сказать, что это все гель для душа с ароматом ванильной глазури, но тут у меня перехватило дыхание, когда теплые, тяжелые руки раздвинули мои бедра шире с непринужденной силой, отчего мои соски напряглись до болезненных размеров.
Он провел костяшками пальцев между моих очень скользких складочек.
— Ты помнишь, как я в первый раз попробовал тебя? — спросил он, дотронувшись своими губами до моей киски.
— Э-э, вроде того. Ты немного ошеломил меня своим языковым колдовством той ночью.
Его низкий смешок пробежал по моей влажной плоти.
— Ты помнишь, что я сказал тебе прямо перед тем, как ты кончила?
Закрыв глаза, я порылся в своих воспоминаниях.
— Ты сказал, что было бы забавно наброситься на меня, пока мне запрещено двигаться или шуметь. Только, слава Богу, у нас так и не дошли руки попробовать это, потому что у меня бы никогда не получилось...
Мои веки распахнулись, когда осознание проникло в мой затуманенный сексом мозг.
— Нет, подожди...
— Будь хорошей маленькой игрушкой, лежи совершенно неподвижно и не издавай ни звук. — Он схватил меня за задницу и подтолкнул мои бедра к своему рту, как будто собирался обслужить себя. — Твоя единственная задача — кончать так сильно, как ты можешь. — Он обхватил ртом мою киску.
Используя свой язык, губы и зубы, он начал медленную, но умело чувственную атаку, и, о боже, я не думала, что из этого «не двигаться и не говорить» что-нибудь получится.
Я бы попыталась, правда попыталась. Я оставалась настолько неподвижной, насколько это было возможно, сдерживая каждый стон и хныканье, но у меня не было особой веры в то, что я продержусь долго.
Мне нравилось бросать вызов самой себе, нравилось доставлять ему удовольствие, даже нравилось, когда со мной обращались как с игрушкой. Но я не была уверена, что у меня достаточно самоконтроля, чтобы внешне не реагировать на то, что он делал со мной.
Каждое движение и укол его бархатистого языка были чистым раем. Каждое покусывание и царапанье его зубов придавали дополнительную пикантность. Теплое дыхание, низкое рычание и хриплые стоны окутали мою плоть, усиливая изысканные ощущения.
Он не торопился. Казалось, он не стремился довести меня до оргазма. Нет, он в значительной степени блуждал вокруг моей киски. Как будто у него было все время в мире, чтобы играть и исследовать. Как будто я действительно была просто вещью, и поэтому ему не нужно было заботиться о том, чего я хочу или чувствую.
Он облизал ее сверху донизу. Из стороны в сторону. Кругами —по часовой стрелке, против часовой стрелки.
Иногда он пользовался кончиком языка, иногда — всем языком. Иногда он надавливал мягко, иногда нет. Не было никакой схемы, которой он следовал. Невозможно предсказать, что будет дальше.
Я вынуждена держать всев себе, что не только сводило с ума, но и заставляло чувствовать, что я могу воспламениться в любую секунду.
Он резко замер, задержавшись кончиком своего языка на моем клиторе. Он не шевелился. Просто оставался там, вот так. Потому что он был дразнящим ублюдком и знал, что мне нестерпимо хочется брыкаться и извиваться.
Крепко зажмурив глаза, я сильно стиснула челюсть, пытаясь удержать мышцы на месте.
Прошли невыносимые секунды передышки, а затем…
— Такая идеальная маленькая игрушка. — Он провел кончиком языка по тугому пульсирующему пучку нервов. — А теперь пришло время получить награду.
Он обхватил губами мой клитор и начал посасывать, как мастер. Слава Богу. Я чувствовала каждый ритмичный импульс глубоко в моем ядре, подпитывающий нарастающее там напряжение. Он надавил двумя пальцами на точку над моим бугорком, оказывая восхитительное давление на мою точку G. И, черт возьми, теперь игра была окончена.
Я сильно кончила… черт возьми, оставаясь тихой и неподвижной, я выгнулась дугой, закричала и вцепилась в простыни подо мной.
— Моя очередь. — Снова твердый, как скала, он склонился надо мной, его глаза потемнели и блестели от безудержного голода. Он закинул мои ноги себе на плечи, положил руки по обе стороны от моей головы и засунул свой член так глубоко, что у меня перехватило дыхание.
— Черт, — вырвалось у меня, когда жжение от того, что я кончила как в последний раз, распространилось по моим внутренним стенкам. Без сознательного указания с моей стороны мои руки взлетели, чтобы схватить его за напряженные плечи. Я вонзила пальцы в твердые мышцы там. — Ты безжалостен с этой штукой.
— Тебе нравится немного боли. Давай не будем притворяться, что тебе это не нравится. — Он очень медленно отступил назад. — Смотри на меня, Эддисон. Не закрывай их. Я хочу, чтобы ты смотрела, как я тебя трахаю.
Вся его сдерживаемая агрессия внезапно выплеснулась из него в неистовствых жестоких толчках. Иисус Христос. Не в силах пошевелиться, я просто ждала дикой, волнующей скачки. Каждый рывок его бедер вперед загонял его член глубже и заставлял его яйца шлепаться о мою задницу.
Мне было так трудно держать глаза открытыми — они все время пытались закрыться от избытка удовольствия. Но я каким-то образом удерживала свой взгляд прикованным к мужчине надо мной, чьи собственные глаза либо останавливались на моем лице, либо смотрели вниз, туда, где соединялись наши тела.
Вскоре мои внутренние мышцы начали нагреваться и трепетать от приближающегося оргазма.
— Не надо, — отрезал он. — Пока нет.
К черту это, мне нужно было кончить. И я знала, как увлечь его за собой. Я провела ногтями по его твердой груди и крепко сжала свою киску вокруг его члена.
Он прошипел проклятие и не выдержал — врезался с такой силой, что изголовье кровати ударилось о стену. Всего несколько мгновений спустя мое освобождение прокатилось по моему телу, как горячая волна, и прорвалось через меня, вырывая из меня гортанный крик.
Дакс сломался, резко подавшись бедрами вперед и заперев свой член глубоко внутри меня. Содрогаясь, он двигал бедрами с каждым резким всплеском своей спермы.
Чувствуя себя так, словно пробежала чертов марафон, я рухнула на матрас под собой — дрожащая, задыхающаяся, совершенно опустошенная. Дакс отпустил мои ноги и рухнул на меня, зарывшись лицом в мои волосы.
Когда я наконец смогла говорить, я слабо погладила его по спине и сказала:
— Я должна быть честна с тобой. Я знаю, ты не любишь говорить о «чувствах», но важно, чтобы ты знал, что моя киска по уши влюблена в твой член. Она упорно боролась со своими чувствами, но проиграла битву.