Я напряглась. И что, черт возьми, это значит?
Дакс медленно подошел к ней.
— Если ты хочешь присоединиться к списку женщин, которые общались с таблоидами, сделай это, — сказал он, его слова звучали тихо и непреклонно. — Меня не волнует, что обо мне думает мир. Вопрос в том... будет ли тебя волновать, что ты сожжгла все мосты, которые у нас есть? Давай посмотрим правде в глаза, их не так уж много.
Ее глаза блеснули, она согнула пальцы в кулак.
— Хотела бы я сказать, что ненавижу тебя. Правда ненавижу. — Признание было тихим. Грустным. Полным сострадания к себе.
Не тронутый этим, Дакс сказал:
— Кейлан отвезет тебя в дом одного из твоих друзей. Не усложняй ситуацию еще больше — хотя бы ради Рейвен. Она всегда была тебе хорошим другом. Ты уже достаточно проявила к ней неуважение за одну ночь, тебе не кажется?
Отпустив мою руку, Кейлан поманил Мими согнутыми пальцами.
— Пойдем.
Выпрямившись во весь рост, она опустила руки по бокам.
— Прекрасно. Ради Рейвен я уйду тихо. — Она еще ближе подошла к нему.
Я замерла, готовясь к тому, что она сделает какую-нибудь глупость, например, бросится на меня. Не то чтобы это сработало — она еле стояла на ногах, Кейлан был рядом, и другие вмешались бы, но казалось, что она была не самым рациональным человеком, когда напивалась. Однако она не набросилась. Вместо этого она с надменным выражением лица, даже не посмотрела в мою сторону, как будто я не стоил ее внимания.
Возвращайся к себе, истеричка.
Честно говоря, у меня возникло ощущение, что настоящая причина, по которой она так охотно ушла, заключалась в том, что она хотела убраться отсюда, чтобы избежать допроса по поводу того, что она сказала о Грейси. Она сама себя напугала, выпалив это. Паника отразилась на ее лице.
Также чувство вины.
Но играла ли она с Даксом? Если бы Грейси сделала что-то, что могло причинить ему боль, разве Мими не рассказала бы ему об этом, пытаясь заставить его отпустить ее сестру?
Он никак не отреагировал на ее комментарий. И глазом не моргнул. Его больше обеспокоила ее угроза поговорить с прессой. Что говорило о том, что он либо доверял Грейси настолько безоговорочно, что не поверил бы, что она сделала ему что-то плохое, либо он просто думал, что Мими пытается надуть его.
Как только я услышала, как закрылась входная дверь квартиры, я громко выдохнула.
— Это было грубо. Ты в порядке, Рейвен?
— Да. — Ее плечи поникли. — Просто грустно, что все так, как есть, понимаешь? Это не первый раз, когда она появляется здесь, жалуясь на то, как сильно она хотела бы перестать испытывать какие-либо чувства к Даксу. Но в этот раз все было по-другому. Она ожесточена. Обижена. Я ожидала этого, потому что было неизбежно, что она разозлится из-за того, что он женился. Но я не ожидал, что она скажет, что подумывает о продаже своей истории таблоидам.
Гнев снова вспыхнул у меня внутри при одной мысли об этом, я посмотрела на Дакса, у которого сжалась челюсть.
— Ты думаешь, она действительно сделала бы это? Или ты думаешь, что она просто выпускает пар?
— Трудно сказать. — Он помолчал, скривив губы. — Она не жестокий человек, но и мои предыдущие подруги, которые продавали свои истории, такими не были. Не только дерьмовые люди делают что-то дерьмовое; достаточно одной мотивации.
— И, возможно, то, что ты женат, дает Мими такую мотивацию, — размышляла я, следуя ходу его мыслей.
Он склонил голову.
— Может быть.
Одно было ясно наверняка: если эта женщина осмелится выкинуть такой трюк, я сделаю ее жизнь еще более несчастной, чем она уже была.
Я повернулась к Рейвен.
— Давай, разберемся с тем беспорядком, который она устроила.
После того, как мы все выбросили разбитые бокалы, поставили на место перевернутый кофейный столик и убрали разлитое вино с деревянного пола в гостиной, на котором теперь была заметная вмятина, благодаря тому, что Мими «во время игры» проткнула его каминной кочергой, мы с Даксом попрощались с его сестрой и покинули комплекс. В молчании мы вернулись к его машине и пристегнули ремни безопасности.
Только на полпути к дому я нарушила молчание и сказала:
— Мне было немного жаль Мими, пока она не подняла вопрос об общении с прессой.
Он бросил на меня быстрый взгляд.
— Тебе было жаль ее?
— Немного, — повторила я настойчиво. — Я, конечно, зла, что она не уважает твои желания, но, что ж, мы не выбираем, в кого влюбляться. Это просто случается. Она не хочет любить тебя — это более чем очевидно. Она бы изменила это, если бы могла.
— Она не любит меня, Эддисон, — подтвердил он, его тон был словесным эквивалентом взмаха руки. — Не по-настоящему.
Я почувствовала, как мои брови поползли вверх.
— Почему ты так думаешь?
— Я так не думаю. Я уверен в этом.
— Тогда почему ты так уверен?
— Нельзя любить того, кого не знаешь. Можно думать, что любишь, потому что есть все возможности представить, что у него есть черты, которых нет; что он будет идеальным партнером. Но на самом деле она любит только то впечатление о нем, которое существует в ее сознании.
Я склонила голову набок.
— И ты чувствуешь, что Мими на самом деле тебя не знает?
— В течение многих лет она лелеяла надежду, что в конце концов сможет заставить меня уступить ее ухаживаниям. Она сестра Грейси — я бы никогда не пошел на это. Даже в мыслях не было. Если бы Мими действительно знала меня, она бы прекрасно понимала это; она бы не тратила впустую свое время или энергию.
Я кивнула.
— Да, это хороший довод. Но иногда мы можем обманывать себя, веря в то, что приносит нам наибольшее утешение. Ей нужно верить, что у нее есть шанс с тобой, даже если она ненавидит себя за то, что хотела получить этот шанс. Или нуждалась в вере. Сейчас это должно быть в прошедшем времени. Твой брак со мной заставил ее взглянуть правде в лицо.
— Посмотрит правде в лицо? Мне так не показалось. Ей может не нравиться, что мы женаты, но она не воспринимает мои обязательства перед тобой всерьез.
— Верно, — согласилась я, подумав об этом. — По ее мнению, ты не можешь любить меня, поэтому я та, кого нужно жалеть и высмеивать. Но хотя она и не купилась на то, что ты верен мне, она не может отмахнуться от этого или проигнорировать. Потому что факт остается фактом: ты женился на ком-то, каковы бы ни были твои причины, и этим «кем-то» была не Мими — это само по себе говорит о том, что ты ее не хочешь.
Он вздохнул.
— Все было бы проще, если бы она давным-давно смирилась с этим. Но она всегда была из тех, кто хочет того, чего не может иметь. И если она в конце концов получает то, что хотела, то перестает их хотеть.
Я открыла рот, чтобы спросить о маленьком комментарии Мими о Грейси... Но потом передумала. Если бы он думал, что в этом есть какой-то смысл, то наверняка расспросил бы ее об этом. Если бы я заговорила об этом, был шанс, что он просто оскорбился бы от воспоминания о Грейси, почувствовав, что я сомневаюсь в честности покойной женщины.
— Что? — Дакс подтолкнул меня, заметив, что я собираюсь заговорить.
Быстро соображая на ходу, я солгала:
— Мне просто интересно, проявляла ли Мими такой же интерес к тебе до смерти Грейси.
— Нет, — ответил он, переключая передачу. — У меня никогда не возникало ощущения, что именно этим она занималась в те дни. Так что либо она хорошо это скрывала, либо это произошло позже.
Усталый взгляд на его лице заставил меня пожалеть его. Несмотря на то, что у меня было еще много вопросов, я решила, что лучше оставить их при себе. Они не были важными. Мими была не важна. Что имело значение прямо сейчас, так это каким-то образом поднять ему настроение.
— Хочешь, чтобы я стошнила в ее сумочку? — Спросила я, улыбаясь, когда из него вырвался удивленный смешок — хотя и слабый. — Не пойми меня неправильно, я бы с удовольствием надавала ей пощечин. Но воспаленное лицо можно успокоить довольно быстро и без особых усилий. Однако вонь блевотины, въевшаяся в волокна твоей сумочки? Да, это так легко не проходит. И я за то, чтобы оставить неизгладимое впечатление.