Я также не хотела иметь дело с людьми, постоянно спрашивающими, правда ли это, и предлагающими свое мнение по этому поводу. Более того, я не хотела, чтобы кто-то посчитал наш брак фиктивным из-за того, что это не был брак по любви.
Еще одна вещь, которой я определенно не хотела, — это чтобы женщины, которые желали его, чувствовали, что им не нужно уважать клятвы, которые мы с ним дали друг другу. Все изменится, если они почувствуют, что брак не был настоящим. Это могло бы привести их к мысли, что они вольны приставать к нему.
Не то чтобы я верила, что он откликнется на любое из этих предложений. Я просто не хотела, чтобы они вообще смотрели в его сторону. Я сомневалась, что какая-нибудь жена согласилась бы на это, в браке по договоренности или нет.
По дороге домой я обдумывала все, что сказал Грейден. Стоило признать, что, будь ситуация обратной, у меня могли бы возникнуть те же мысли, что и у него. Я бы не стала искать его, чтобы высказать их, но мне, вероятно, было бы грустно оттого, что он шел по тому же печальному пути, что и я. Вот только... На самом деле это было не так, потому что, как я пыталась ему объяснить, наши ситуации были совершенно разными.
Он женился по любви. Я — нет.
Я по-прежнему не испытываю никаких сожалений по поводу соблюдения сделки. Если бы это когда-нибудь изменилось и я почувствовала бы желание расторгнуть брак, я бы так и сделала — с детьми или без. Но тогда... мне легко говорить это сейчас, не так ли? На самом деле, было бы трудно разбить семью таким образом.
Я не уверена, что детям было лучше жить с обоими родителями, если это означало, что они росли в негативной среде, но я предположила, что это зависело от ситуации. В любом случае, правильного или неправильного ответа не может быть.
Правда заключалась в том, что я бы на самом деле не знала точно, что бы я делала при таком раскладе. Все, что я могу сделать, это надеяться, что никогда не окажусь в такой ситуации.
Когда я наконец приехала домой, то обнаружила Дакса в бассейне. Стоя в дверях патио, я наблюдала, как он преодолевает длину бассейна сильными, уверенными движениями, его мышцы напряглись и покрылись рябью. Он чувствовал себя как рыба в воде.
Я вышла наружу, стараясь не наступить ни на один из мокрых следов — последнее, чего я хотела, это проехаться задницей по полу. Заметив меня, он замедлился и плавно остановился. Я одарила его улыбкой.
— Привет, Немо. Как вода?
Выпрямившись, он провел рукой по мокрому лицу и, прищурившись, посмотрел на меня.
— Что случилось?
Тьфу. Он слишком хорошо меня знал.
— Произошло кое-что, о чем, я подумала, ты захочешь узнать. Ничего ужасного. Просто бесит.
Выжидающе приподняв бровь, он подошел ко мне.
Я поковыряла языком во рту.
— Я столкнулась с Грейденом.
Веки Дакса слегка опустились.
— Столкнулась с ним?
Я почувствовала, как у меня сморщился нос, когда я слегка покачала головой.
— Ну, скорее, он ждал возле моей машины, когда я уходила с работы.
Его челюсть напряглась.
— Что он сказал?
— Он дал понять, что знает о нашей сделке и хотел высказать свои мысли по этому поводу. — Я слабо улыбнулась. — Очевидно, он подслушал, как Джаг и Мэверик говорили об этом.
— Дай угадаю, — начал Дакс, слова его были как масло, но в них чувствовалось что-то темное. — Грейден чувствовал себя обязанным убедить тебя оставить меня.
— Нет, по сути, он просто хотел сообщить, что, по его мнению, я совершила ошибку и он беспокоится, что мое будущее может однажды стать его настоящим.
— Что это значит?
— Он не с Фелисити по правильной причине; он бы разорвал их отношения, если бы не их дочери. Он считает, что есть большая вероятность, что однажды я захочу расторгнуть этот брак, но буду чувствовать себя пойманной в ловушкуч чтобы мои дети не росли в неблагополучной семье.
Дакс пронзил меня испытующим взглядом.
— И что ты про это думаешь?
— Он не видит, что эти две ситуации не похожи. Он и Фелисити поженились по любви, позже разлюбили друг друга, а затем захотели развестись. Этого не может случиться с тобой и со мной, потому что мы поженились по разным причинам и не полагаемся на сладостные, возвышенные эмоции, которые удержат нас вместе. Я не говорю, что мы, возможно, никогда не окажемся несчастливыми в этом браке — никто не знает, что ждет нас в будущем, — просто это не одно и то же.
— Значит, он не давил на тебя, чтобы ты развелась со мной, но он заронил в твою голову идею, которая, возможно, заставит тебя задуматься об этом, — задумчиво произнес Дакс, слова снова были мягкими, но опасными.
Я скорчила гримасу.
— Я не думаю, что это входило в его намерения. Он злится на меня за то, что я намеренно поставила себя в ситуацию, в которой ему неприятно застрять. Только, как я уже сказала секунду назад, моя ситуация не похожа на его — он просто этого не видит.
— Хм, — сказал Дакс, не убежденный. Он оперся руками о бортик бассейна и легко выбрался наружу. — Он сказал что-нибудь еще?
Наблюдая, как ручейки воды стекают по его восхитительному телу, когда он подошел ко мне, я прочистила горло.
— Нет. Это все. Все закончилось очень быстро, и было очень сдержанно. Он, вероятно, вообще не подошел бы ко мне, если бы у него не было проблем с другими вещами. Я упомянула об этом только потому, что знала, что ты захочешь знать.
Ноздри Дакса раздулись.
— Ты попросишь меня оставить все как есть, потому что тебе жаль его, — правильно угадал он.
Я прикусила нижнюю губу.
— Он скорбит по своему другу. Люди не всегда мыслят здраво, когда скорбят. Мы хорошо это знаем, не так ли?
Дакс отвел взгляд, мускул на его щеке дрогнул.
— Послушай, если бы он устроил грандиозную сцену, все было бы по-другому. Но он не кричал, не прикасался ко мне, не сыпал оскорблениями, не говорил о тебе гадостей, не побуждал меня подписывать документы о разводе. Он просто высказал очень ошибочное мнение, а затем ушел.
Наконец, пристальный взгляд Дакса вернулся ко мне, мрачный и напряженный.
— Ему нет необходимости иметь свое гребаное мнение по этому поводу — он не имеет никакого отношения ни к тебе, ни ко мне, ни к нашему браку. С чего он взял, что он настолько важен, что его мысли нужны тебе, я понятия не имею.
Я кивнула.
— Я знаю, у него не было ни права, ни причины делать или говорить это. Но ему больно, это...
— Не моя забота, — закончил Дакс с грубой ноткой в голосе. — Ты моя забота, Эддисон. И мне не нравится, что он ошивался рядом с твоей работой. Он не должен был загонять тебя в угол таким образом; не должен был выходить на тебя. Это дерьмо неприемлемо.
— Это так. Но он, вероятно, не сделал бы этого, если бы я не заблокировала его номер.
— Мне бы не понравилось, если бы он связался с тобой, неважно каким способом — по телефону, по электронной почте, через гребаную голубиную почту. Он должен был оставить тебя в покое. Он обещал тебе и не выполняет это обещание. Отнюдь нет.
Я тяжело выдохнула.
— Ты ведь не собираешься оставить это?
— А ты бы оставила? — с вызовом спросил он. — Ты бы проигнорировала тот факт, что одна из моих бывших — или кто-либо еще, если уж на то пошло — подошла ко мне так, как он подошел к тебе?
— Нет, — пробормотала я. — Нет, я бы порвала их на кусочки.
— Тогда ты должна понять. Ты испытываешь к нему симпатию только потому, что у тебя все еще есть чувства к нему, но это не...
— Что? — Вырвалось у меня, моя голова дернулась. — Эй, соберись. Ты сильно сбился с курса. — Я сделала шаг к нему, удерживая его взгляд. — Дакс, клянусь тебе, я ничего к нему не чувствую. Ничего.
Его глаза изучали мои, задумчивые и пронзительные.
— Тогда почему тебя волнует, как я отношусь к этому?
Я облизала губы, чувствуя, как опускаются мои плечи.
— Потому что я говорила и делала вещи, которыми не горжусь, когда горевала. Я немного растерялась. Я была зла на всех. На жизнь. На Вселенную.
Я постепенно становилась человеком, который мне не нравился. Если бы не поддержка моих друзей и семьи, я, возможно, продолжала бы ожесточаться и обижаться.
— Люди относились ко мне с большим пониманием, чем я заслуживала. Они шли на уступки, давали мне свободу действий и были невероятно терпеливы со мной.