— Не знаю, проживал ли ты тоже, что и я. Я не знаю, каково тебе было, когда ты потерял Грейси. Но должен же был быть хотя бы один случай, когда ты облажался, но тебе повезло, что кто-то не обратил на это внимания, когда тебе это было нужно.
Гнев в его глазах дрогнул, утратив свою интенсивность.
— Ты действительно думаешь, что я мог закрыть глаза на то, что сделал Грейден?
— Нет. Но, может быть, ты мог бы просто устно предупредить его, чтобы он больше так не делал? — Предложила я. Прошли минуты мучительной тишины, пока Дакс смотрел на меня сверху вниз, столько мыслей и эмоций проносились в его глазах.
— Одно, — наконец выдавил он. — Я сделаю ему одно предупреждение. Но если что-то подобное случится снова, я не обойдусь словами, Эддисон. Я буду разбираться с этим так, как мне, черт возьми, заблагорассудится.
Я медленно кивнула.
— Понятно. Спасибо тебе за...
— Не благодари меня. Не думай, что мне его хоть капельку жаль. Мне все равно, что происходит в его жизни. Как я уже говорил, не он моя забота. А ты.
— Точно так же, как ты — моя, — заверила я его. — Я понимаю. Я благодарю тебя не из-за него. Я благодарю тебя, потому что ценю, что ты ставишь мои чувства превыше всего.
— Что касается его, я больше так не поступлю. Я не позволю ему появляться и исчезать из поля зрения, как будто то, чего ты хочешь и в чем нуждаешься, не имеет значения. Как будто то, что ты замужем за мной, не имеет значения. — Глаза Дакса напряженно вспыхнули. — Это, черт возьми, имеет значение. Это будет иметь значение каждый день до конца твоей жизни, потому что я всегда буду частью нее. Он должен это понять. И я так или иначе донесу это до его сознания. Какие меры я предприму, будет зависеть от него. — Затем Дакс зашагал прочь.
Глава 26
Однажды вечером в середине ноября, потягивая вино в гостиной моего старого дома в Окенгроуве, я со скрытой улыбкой наблюдала, как ссорятся мои сестры. Мы старались собираться на девичник хотя бы раз в месяц. Иногда мы проводили его либо здесь, у меня дома, либо у Хэтти. В других случаях мы ходили в кино, бар или ресторан. Всегда заканчивалось тем, что они из-за чего-то ссорились.
Свернувшаяся калачиком в углу дивана Алисия резко высвободила руку.
— Ни за что. Я не буду этого делать.
Хэтти надулась, сидя на другом конце длинного дивана.
— Да ладно тебе, имей хоть немного мужества.
Алисия сжала губы.
— Видишь, вот почему мне не нравится играть с тобой в «правду или действие», когда ты в стельку — ты всегда придумываешь самые незрелые действия.
— Я не в стельку. А ты да.
— Не-а. Я просто немного навеселе.
Из меня вырвалось далеко не деликатное фырканье:
— Ты перешла черту опьянения. Мы все перешли. — Вот почему моя голова казалась такой легкой, а мысли — расплывчатыми.
Алисия чопорно фыркнула.
— Ну, я не собираюсь выполнять это действие — и это окончательно.
Я поджала под себя ноги в плюшевом кресле.
— Тогда, как я вижу, у твоей проблемы есть только одно решение. Если ты не выполнишь действие, тебе просто придется ответить на вопрос Хэтти и признаться, почему ты ушла от Дарио.
Алисия нахмурилась.
— Я не хочу.
Наша младшая сестренка закатила глаза.
— Когда-нибудь тебе придется рассказать нам. Почему бы не сделать это сейчас?
— Я не хочу, — повторила Алисия.
Хэтти скривила губы, на мгновение отведя взгляд.
— Ладно, я не была уверена, говорить тебе это или нет, но, — она глубоко вздохнула, — он написал мне вчера.
Спина Алисии резко выпрямилась.
— Что?
Я вздрогнула от пронзительной нотки в ее тоне. Хэтти позвонила мне прошлой ночью, чтобы рассказать о сообщении, не зная, что делать. Мы обе согласились, что будет лучше, если наша сестра будет проинформирована об этом, точно так же, как мы договорились, что сделаем все возможное, чтобы Алисия не отреагировала на него так, как он хотел, даже если это означало, что мы обе будем сидеть на ней верхом.
— Полагаю, он узнал номер моего мобильного с веб-сайта моей компании, — добавила Хэтти. — Это было всего лишь короткое сообщение. Он настоял, чтобы я посоветовала тебе связаться с ним; что ему есть что сказать, что тебе нужно услышать.
— Вот сукин сын. — С суровым выражением лица Алисия дрожащей рукой поставила бокал на стол.
— Я не ответила на него, я...
— Почему ты не позвонила мне после того, как он написал тебе сообщение? — Потребовала Алисия, ее глаза сверкали от гнева, который, я знала, был направлен не на нашу сестру, а на Дарио.
— Я хотела сказать тебе лично, чтобы я могла помешать тебе совершить какую-нибудь глупость вроде звонка ему. Разве ты не понимаешь? Он знал, что ты разозлишься из-за того, что он написал мне; он пытается заставить тебя наконец признать его существование.
— Конечно, я вижу, что он пытается манипулировать мной! Но тебе все равно следовало сказать мне об этом сразу.
Хэтти вздернула подбородок.
— Ты бы не сказала мне сразу. Ты бы поступила точно так же, как я.
— И что?
Хихикая, я вмешалась:
— Так что не лицемерь. Отстань от Хэтти — она поступила наилучшим образом, и ты это знаешь. Нет, не возражай, если только ты не можешь честно сказать, что на ее месте ты бы отреагировала по-другому.
Алисия закрыла рот и скрестила руки на груди.
— В любом случае, на самом деле ты злишься не на Хэтти. А на Дарио. — Склонив голову набок, я мягко улыбнулась ей. — Почему ты не хочешь рассказать, почему ты ушла от него?
Алисия опустила взгляд на свои колени.
— Это не мое представление о веселье.
— Почему нет? — Я осторожно подтолкнула.
— Потому что я зла на саму себя. — Она прикусила внутреннюю сторону щеки. — Может быть, даже немного стыдно.
Я почувствовала, как мои брови сошлись на переносице.
— Стыдно? Почему?
— Да, какая причина для таких чувств? — нахмурившись, спросила Хэтти.
Алисия раздраженно вздохнула.
— Я не из тех, кто терпит всякую чушь. Я не позволяю людям безнаказанно совершать то, что он вытворял. Мне давно следовало уйти. Не поймите меня неправильно, если бы он был жестоким или изменял мне, я бы ушла от него. Но то, что он делал, было настолько мелким, незначительным и глупым, что их было легко списать со счетов. У меня вошло в привычку пропускать все мимо ушей — даже то, как он пытался заставить меня дистанцироваться от моей собственной семьи.
— Ты же не шла на поводу у него, — успокоила ее Хэтти.
— Но я терпела это. — Алисия посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло самоосуждение. — Твоего муженька не сразу приняли в нашу семью, и папа временами вел себя по отношению к нему как полный придурок. Но Дакс ни разу не пытался вбить клин между вами и нами.
— Дакс не из тех парней, которым требуется одобрение, — заметила я. — Дарио другой.
Алисия хмыкнула.
— Он был очень расстроен, потому что никто из нашей семьи его не любит. И хотя вы все пытались узнать его получше, чтобы понять, сможете ли вы это изменить, он не предпринял таких же усилий. Он просто ожидал вашего одобрения. И когда его не полюбили сразу, он решил, что никто из вас не стоит его времени.
Я наклонилась вперед, стараясь не расплескать вино.
— Он пытался настроить тебя против нас?
— Нет, скорее он играл роль жертвы. Всякий раз, когда я говорила ему, что собираюсь в Редуотер, он нес драматическую чушь вроде: «Как ты можешь хотеть быть рядом с людьми, которые меня ненавидят?» или «Если бы ты любила меня, ты была бы на моей стороне». Я объясняла, что нет никаких сторон, но он не слушал меня.
Хэтти наморщила нос.
— Как ты думаешь, он действительно во все это верил, или это были просто попытки эмоционального шантажа?
— Последнее точно, — ответила Алисия, разжимая руки и опуская их на колени. — Но на мне они не подействовали, и тогда он попробовал другие способы. Он создавал проблему либо за день до моего вылета в Редуотер, либо за несколько дней до этого. Он заявлял, что болен, или притворялся, что ему больно и ему нужно в больницу. Однажды он даже симулировал сердечный приступ.
— Господи, — выдохнула я.
Снова вздохнув, она потерла лоб.
— Он не был таким в первый год; он был другим во многих отношениях. Мало-помалу его мудацкие замашки начали просачиваться наружу. Но это было скорее мелочно, чем жестоко, понимаете? Можете закатить глаза на «мелочно» потому что по большей части это просто раздражает.