Люди не должны были так реагировать на попытку друга протянуть им руку помощи или провести с ними время, не так ли? Возможно, следовало улыбнуться, почувствовать легкость или даже взволноваться. Более конкретно, я должна была чувствовать платоническую связь. Со мной это было не совсем так.
Во-первых, я начинала заботиться о Даксе гораздо больше, чем просто как о друге.
Во-вторых, я потенциально могла влюбиться в этого мужчину.
Я знала, что однажды в будущем, возможно, начну заботиться о нем. Такое могло случиться с двумя людьми, которые провели годы своей жизни в одном доме, воспитывая детей и создавая хорошие воспоминания. Но ведь были и уровни «заботы», не так ли?
Это была любовь, которую испытывали к другу, родственнику или кому-то, кого ценили, — неромантичная, теплая, веселая и долговременная. Все это было пропитано нежностью и обыденностью.
Это была совершенно другая любовь. Та, которую обычно испытываешь к своей второй половинке. Она была глубже и могла иметь решающее значение для существования человека. Она была страстной, глубокой, часто бескорыстной и легко могла стать навязчивой идеей.
Я не ожидала, что смогу испытать такое с Даксом. Когда я была подростком, я легко влюблялась в людей. Но не в Дакса. С ним я не чувствовала опасности свалиться в яму любви. Поэтому я и не ожидала, что это произойдет сейчас.
Но теперь, когда я подумала об этом, я поняла, что тогда — зная, что то, что у нас было, могло быть только временным, — я намеренно держалась от него на расстоянии в целях самосохранения. На этот раз я этого не сделала. И меня пугало, что я могла оказаться в ситуации, когда я любила кого-то, кто не отвечал мне взаимностью.
Быть связанной с мужчиной, который «ценил» только меня, с мужчиной, для которого я всегда была бы вторым выбором, звучит так, как будто я самая большая неудачница в мире. Но возможно я волнуюсь напрасно, не так ли? Существовала вероятность, что я не буду испытывать к нему таких глубоких чувств. Особенно учитывая, что я обычно никогда не влюблялась в эмоционально недоступных мужчин — Дакс был воплощением этого понятия.
— Майор Эдди, это наземный центр управления.
Я обратила внимание на Алисию и дважды моргнула. Только тогда я поняла, что она стоит прямо передо мной.
— Прости, что?
Она указала на бутылку вина, которую держала в руках.
— Хочешь еще?
Я подняла свой бокал.
— О, конечно.
После этого наши беседы были более легкими и игривыми. Мы выпили по меньшей мере еще одну бутылку вина, прежде чем окончательно решили закруглиться. Как и обещала, я написала Даксу, что готова ехать домой — он настоял, чтобы я не возвращалась на виллу пешком.
Он появился всего через несколько минут, грациозно войдя в комнату и выглядя более привлекательно, чем кто-либо имел на то право.
Надевая туфли, я посмотрела на олицетворение необузданной сексуальной привлекательности, надеясь, что у меня не было мечтательного выражения лица — мои гормоны определенно размечтались о нем.
— Тебе не нужно было проделывать весь этот путь.
— Всего пять минут езды, если что, — напомнил он мне. — Ты сможешь стоять без помощи?
— Конечно. — Вот только... моя попытка подняться со стула не увенчалась успехом.
Вздохнув, он взял меня за руку и помог подняться на ноги.
— Пойдем.
После того, как я попрощалась, обняла и поцеловала в щеку своих сестер, я позволила ему отвести меня до машины, придерживая рукой за локоть, чтобы я не упала. Внутри машины я пристегнула ремень, положила сумочку на колени и закрыла глаза. Черт, у меня кружилась голова.
Скользнув на водительское сиденье, он сказал:
— Не отключайся.
— Но это могло бы быть весело.
— Я не смогу трахнуть тебя, если ты будешь в отключке, и я хочу знать, на что похож секс с тобой по пьяни.
Даже когда мое тело воспламенилось, я открыла один глаз, чтобы бросить на него предостерегающий взгляд.
— Я не позволю тебе делать со мной причудливые вещи, как бы интересно это ни звучало. Подойдешь ко мне с фаллоимитатором в виде единорога или анальным зондом-крючком, и у нас будут проблемы. — Я не обсуждала тех, кто ими пользовался — на самом деле, я чувствовала, что таких людей следует похвалить за то, что у них хватило смелости на такое, — но нет, такого рода игрушки были не для меня. Я не была настолько изобретательна.
Нахмурив брови, он завел двигатель.
— И откуда ты знаешь, что такие штуки существует?
— Я читаю.
— Возможно, мне следует задавать больше вопросов о том, что ты читаешь. — Он выехал на дорогу. — Итак, я так понимаю, ты хорошо провела ночь.
Я улыбнулась.
— Лучше всех. Возможно, я скучала по тебе. Совсем чуть-чуть. Возможно. Или нет.
Уголок его рта дернулся.
— Ты избавился от птицы? — спросила я.
— Да. Хотя избавиться от кошки, возможно, было бы лучше.
Я нахмурилась, указывая на него.
— Этого не будет, Мерсье. Ни за что, ни как. Мы с Джипси — единое целое. Если она уйдет, уйду и я. Даже если расставание с тобой разобьет сердце моей киски и приведет мои гормоны в состояние полной депрессии, все закончиться именно так.
Его губы снова дрогнули.
— Мы не можем допустить этого, не так ли?
— Нет, поэтому она остается. Договорились?
Несколько тонких морщинок прорезали его лоб.
— Я не знал, что мы о чем-то договариваемся.
— Я говорю, что останусь только с Джипси. — Очевидно. — И никак иначе.
Он искоса взглянул на меня.
— Ты никуда не пойдешь, психованная кошка остаётся.
— Прошу прощение, но она не психопатка.
— Она убила птенца.
Я ахнула, приложив руку к груди.
— Это был ребенок?
— Да. Где-то там, наверное, его мать щебечет, визжит и зовет его...
— Прекрати, прекрати, —взмолила я со стоном.
Он даже не потрудился сдержать улыбку.
— Какая ты задница.
— Но я не выхватываю птенцов из гнезд и не убиваю их, вот и все. — Довольно скоро он заехал на нашу подъездную дорожку. Заглушив двигатель, он бросил на меня короткий взгляд и отстегнул ремень безопасности. — Подожди здесь. — Затем он вышел из машины.
Обычно, когда он подходил, моя дверь уже была открыта, но сегодня мой ремень безопасности был неподатлив. Я посмотрела на него снизу вверх.
— Твоя машина не хочет, чтобы я уходила.
Он со вздохом протянул руку, отстегнул мой ремень, а затем помог мне выйти. Он нахмурился, глядя на мои ноги.
— Зачем ты снял обувь?
Я пожала плечами.
— Мне так захотелось.
Еще один вздох.
Прижимая сумочку к груди одной рукой, я другой вытащила туфли из машины.
— Ты, типа, часто вздыхаешь.
— Ты регулярно даешь мне поводы для этого. — Он забрал у меня туфли. — Пойдем. — Он закрыл дверь, крепко обнял меня за талию и приподнял на несколько дюймов над землей.
Удивленная, я обвила одной рукой его шею, свободной обнимая сумочку. Он направился к входной двери, мой вес, казалось, никак не повлиял на него.
— Ого, силен, как бык, да?
Он поставил меня на землю.
— Ты почти ничего не весишь.
Эээ, значит, это неправда.
Все еще держа одной рукой мои туфли, он отпер дверь, а затем широко распахнул ее. Он снова без усилий оторвал меня от земли.
Когда он вошел на виллу, я улыбнулась.
— О, наконец-то ты переносишь меня через порог. На самом деле, немного поздновато для этого, но лучше поздно, чем никогда.
Бросив на меня явно не впечатленный взгляд, он снова осторожно опустил меня, а затем закрыл за нами дверь.
— Как ты думаешь, тебе удастся подняться по лестнице, не убившись по дороге?
— Конечно. — Я повесила сумочку на плечо и подняла руки. — Смотри. — Мне действительно это удалось, хотя я немного пошатывалась, так что я была благодарна за его поддерживающую ладонь, которую он положил мне на поясницу.
Та же самая ладонь довела меня до нашей спальни. Она также принимала участие в моем раздевании. И гладила меня. И трахала меня. И крепко сжала мою задницу, пока он насаживался меня своим членом, практически вдавливая меня в матрас.
Потом мы лежали на спине на кровати, пытаясь отдышаться.