Чтобы не слоняться без дела в ожидании указаний, я направилась наверх. В этот момент сексуальное напряжение затопило мой разум и тело. Предвкушение причиняло острую боль.
Поставив обувь на полку в гардеробе, я направилась в ванную комнату, чтобы снять одежду и бросить ее в корзину для белья. Мое отражение привлекло мое внимание, и я тихо застонала. Потекшая тушь.
Кто не любит потекшую тушь?
Я аккуратно убрала ее с уголка глаза, а затем вымыла палец. Я закончила вытирать ее маленьким полотенцем, когда он влетел в комнату. В отражении зеркала его взгляд встретился с моим. Потемнел. Сверкнул. Обнажил меня во всех смыслах.
Мое сердце взволнованно колотилось в груди, я не двигалась. Я просто смотрела, как он медленно придвигается все ближе и ближе. Момент растянулся, отчего в моем животе стало легко и трепетно.
Дакс подошел ко мне сзади, держа руки по швам. Он уткнулся носом мне в ухо и глубоко вдохнул.
— Повернись ко мне лицом.
Я так и сделала, моя грудь слегка коснулась его. Обладание сияло в глазах, которые смотрели на меня так чертовски пристально. Как всегда, пребывание в центре такого пристального внимания привело к короткому замыканию в моем мозгу. Мой пульс участился, становясь все быстрее и быстрее, пока не стал бешеным.
— Я хочу, чтобы ты вела себя тихо. Очень, очень тихо, — уточнил он, в каждой ноте его голоса сквозило жидкое искушение, явное доминирование, заманивающее меня следовать за ним и угождать, обещая плотские удовольствия.
Я позволила увлечь себя, погрузившись в то ментальное состояние, когда чувствовала спокойствие, безопасность, защищённость и возбуждение, которое причиняло боль.
Он почувствовал, что я теряю контроль, и хищное удовлетворение вспыхнуло в его глазах. В них также таилась гордость. И чувство собственности.
— Всегда такая покорная, — пробормотал Дакс, его глаза проследили за движением его пальца, когда он провел им вниз по моей шее мягким, как шепот, движением. — Прошлой ночью играла ты. Сегодня моя очередь. — Его пристальный взгляд впился в мой, в нем было предупреждение. — И я не в настроении разыгрывать из себя паиньку.
Ни в коем случае не стану жаловаться.
— Я хочу тебя голую, — сказал он, его завораживающий тон был таким глубоким и ровным. Когда я потянула за низ футболки, он медленно покачал головой и добавил: — Я раздену тебя. — Он легонько постучал пальцем по моей нижней губе. — Чертовы куклы не могут раздеться сами.
У меня сразу пересохло во рту.
Он снимал с меня одежду по частям. Не спешил, но и не медлил. Даем вкл себя по-деловому: отстранено и решительно.
Как только я предстала перед ним обнаженной, он не торопясь окинул меня взглядом. Чисто мужская алчность отразилась в каждой черточке его лица.
— Абсолютное совершенство.
Даес наклонил голову и завладел моими губами с чувственным мастерством, которое, казалось, давалось ему так же легко, как дыхание. Поцелуй был приманкой. Соблазном. Требованием. От его поцелуя химическая реакция запустила мой организм полной программе, как лесной пожар.
Я застонала ему в рот. Он проглотил звук, удовлетворенно замычав. А потом поцелуй стал грубее, углубился, наполнился ненасытной потребностью.
Он обхватил ладонью мою киску, его хватка говорила о собственничестве. Снова застонав, я сжала в кулаке его рубашку, острая потребность гудела в моей крови. Теперь я была такой невероятно мокрой и…
Дакс прервал поцелуй, сильно прикусив уголок моего рта.
— Повернись.
Я моргнула, застигнутая врасплох. Что, на этот раз никакой чувственной пытки? Потом я вспомнила его предыдущие слова...
И я не в настроении разыгрывать из себя паиньку.
Хм. Я сделала, как он просил.
— Какая ты послушная секс-куколка, — похвалил он с чем-то похожим на гордость, его глаза горели безудержной похотью. — Хватайся за стойку.
Я крепко сжала ее, облизывая губы. Я услышала шорох одежды, звяканье пряжки ремня, щелчок молнии. Что-то теплое и твердое шлепнуло меня по заднице.
Я сглотнула.
— Я хочу…
— Ещё бы ты не хотела. — Сжав челюсти, он еще сильнее раздвинул мои ноги. — Ты должна нуждаться во мне так же сильно, как я нуждаюсь в тебе.
Похоже, он действительно был не слишком доволен тем, что нуждался во мне.
Его губы коснулись моего уха.
— Я надеюсь, ради твоего же блага, что ты мокрая, детка, иначе будет больно. — Он провел широкой головкой своего члена по моей щели раз, затем второй.
Затем он вошел.
У меня перехватило дыхание, когда мое ноющее нутро наполнилось так сильно, что стало больно. Но я была мокрой, так что это было не слишком сильно. Что было хорошо для меня, потому что он не дал мне ни секунды на то, чтобы привыкнуть.
Он насаживал меня на свой член. Буквально. Не было толчков, нет. Он не трахал меня. Он использовал мое тело, чтобы кончить.
Руки, крепко обхватившие мои бедра, с силой дернули меня на его член, его темп был бешеным и безжалостным, когда он обращался со мной как с куклой. И я наслаждалась этим — стонала, хныкала, упивалась каждым его стоном.
Его толстый член безжалостно терся о мои гладкие внутренние стенки. Трение сводило с ума. Наполненность была ошеломляющей. Напряжение было всепоглощающим.
Его хватка на моих бедрах стала крепче, он снова встретился со мной взглядом.
— Посмотри на себя, вся раскрасневшаяся, на грани наслаждения.
Я ахнула, когда он слегка сдвинул меня. Из-за нового угла его член скользить еще глубже каждый раз, когда он грубо притягивал меня к себе. Я царапнула ногтями стойку, так сильно прикусив губу, что удивилась, что не почувствовала вкуса крови.
Напряжение внутри меня начало скручиваться и обостряться по мере того, как мое освобождение приближалось все ближе и ближе. Мышцы моих бедер напряглись и задрожали. Мое дыхание стало тяжелым и учащенным. Мои стоны стали громче. Я так вцепилась в столешницу, что побелели костяшки пальцев.
Палец накрыл мой клитор.
— Кончай.
Жар в моем животе вскипел и вырвался наружу, исторгая хриплый крик из моего горла, заставляя мою киску напрячься и пульсировать.
Он не переставал насаживать меня на свой член. Он грубо использовал меня, как будто это было его Богом данное право, не извиняясь за это, давая понять, что он еще не закончил.
Кожа моих бедер болела от его крепкой хватки, но мне было все равно. Мне было все равно, когда он начал обращаться со мной еще более грубо, говоря обо всех невыразимых вещах, которые он хотел со мной сделать.
У меня перехватило дыхание, когда влажный кончик пальца прошелся по сморщенной ямке между ягодицами моей задницы. Я непроизвольно сжалась от этого вторжения, и он мрачно усмехнулся.
— Ты не можешь мне помешать, детка. Эта задница моя. — Словно в доказательство этого, он двинул палец вперед и прорвал плотное кольцо мышц. — Она всегда была моей. Я предъявил права на нее давным-давно. Я никогда не отдавал ее обратно.
Он начал насаживать меня на свой член еще сильнее, одновременно заполняя мою задницу своим пальцем. Срань господня, я кончу снова очень скоро. Двойное нападение разрушало меня.
Я горела, дрожала, меня сводила с ума потребность. Напряжение снова начало собираться и закипать у меня в животе — оно быстро нарастало, готовясь нанести удар. А потом оно подкралось ближе...
По моим внутренним стенкам прошла рябь. Мое дыхание сбилось. Моя хватка на стойке усилилась.
— Вот и все, кончай для меня снова, — пророкотал он.
О, я сильно кончила. Ослепляющее, слишком сильное наслаждение проносилось сквозь меня снова и снова, как будто это был бесконечный цикл эйфории. Моя голова откинулась назад, когда беззвучный крик лишил меня дыхания, и моя киска прижалась к нему.
Дакс хмыкнул.
— Черт, Эдди. — Затем он начал трахать меня, двигая бедрами вперед снова и снова, заставляя пряжку ремня звенеть. Это было жестоко и безжалостно.
Я почувствовала, как его член утолщается и пульсирует, как раз перед тем, как он погрузился невыносимо глубоко. Взорвавшись, он сказал что-то грубое, выпуская струю спермы за струей.
Потом мы оба обмякли.
Глава 31