— Твоя мама винит себя в самоубийстве Клир?
— Не совсем. Но она чувствует, что могла бы сделать для нее больше.
— Каким образом? — Подсказала я, когда он больше ничего не сказал.
Переведя взгляд на бассейн, Дакс сделал глоток своего напитка.
— Моя мама всегда подозревала, что Клир покончит с собой после казни Бейла. Она держала мою бабушку под постоянным наблюдением, привезла ее жить к нам, организовала для нее профессиональную помощь, но...
Но Клир бросилась под автобус, а потом умерла по дороге в больницу — я много об этом слышала. Я также слышала слухи о том, что в ее кармане была предсмертная записка, в которой объяснялось, что она не видела смысла в жизни, если ей приходилось жить без мужчины, которого она любила.
Я провела языком по нижней губе.
— Твоя бабушка по-настоящему любила Бейла?
— Она клялась, что любила, но я не уверен, что действительно назвал бы то, что она чувствовала к нему, «любовью».
Когда он снова затих, я протянула руку и легонько прикоснулась к его колену.
— Я понимаю, что ты не очень-то склонен делиться и что тебе, должно быть, действительно трудно говорить об этом, но если ты не хочешь говорить об этом со мной, по крайней мере, позвони Кейлану или Дрею. Мне не нравится мысль о том, что ты держишь в себе всю ту чушь, которая прямо сейчас проносится у тебя в голове.
Его взгляд вернулся ко мне.
— Ты действительно хочешь услышать об этом долбаном дерьме?
— Не потому, что я нахожу это болезненно увлекательным. Я просто хочу, чтобы ты все выложил. Ты же знаешь, я никогда никому ничего не расскажу.
— Я знаю, — тихо подтвердил он.
От полной уверенности, с которой он это сказал, у меня защемило в груди.
— Я никогда не общалась с Клир, но время от времени видела ее издалека. Какой она была?
Он тяжело вздохнул и снова отвернулся. Я думала, что он снова замолчит, но потом он заговорил.
— Легко предположить, что она, должно быть, была сумасшедшей, раз вышла замуж за приговоренного к смертной казни. — Он быстро почесал подбородок. — Дело не в этом. Она была просто очень израненным человеком, который искал безопасности и любви не у тех людей.
Я уже видела подобное поведение у других женщин. Ни одна из них не вышла замуж за серийного убийцу, но они связались с партнерами, которые плохо к ним относились.
Дакс отхлебнул виски.
— Она познала жестокое обращение. Боль. Одиночество. Страх. Но она так и не смогла по-настоящему осознать то, через что прошла. Вместо этого она диссоциировалась. Жила в созданном ею пузыре, где ее мир был именно таким, как она хотела. Отношения с заключенным, которого никогда не выпустят, означали, что она была в «безопасности». Он не мог причинить ей вреда. Никогда не изменял ей. Никогда не доминировал, не запугивал и не контролировал ее. Он нуждался в ней — она была его единственной реальной связью с внешним миром.
А. Хотя это можно объяснить с научной точки зрения, учитывая, что психика человека работает самым странным образом, все же было несколько сложно понять, что кто-то хотел выйти замуж за такого человека , как Бейл.
— Она всегда казалась счастливой.
— По-своему, она была счастлива. Она любила меня, моих братьев и Рейвен. Любила мою маму с неистовой преданностью. Но Бейл был для нее на первом месте из-за того, как Клир чувствовала себя с ним. В безопасности. Обожаемой. Нужной. Понятой. Особенной. И когда он умер, она не смогла вынести, что у нее больше ничего этого не было.
— Значит, он был чем-то вроде костыля? Она зависела от него?
Дакс кивнул, выражение его лица стало еще мрачнее.
— Ничто не могло это изменить. Мы все пытались — я, мои братья и сестра, мои родители, даже друзья Клир. Ничего не помогало.
— Нельзя помочь людям, которые не хотят помощи или не видят, что она им нужна, — мягко заметила я, обнаружив, что Кенси была не единственной в этой семье, кто чувствовал вину за то, что не смог достучаться до Клир. — Вы все были добры к твоей бабушке. Учитывая все обстоятельства, многие люди вычеркнули бы ее из своей жизни. Твоя семья поступила наоборот, несмотря ни на что. — Что и близко нельзя назвать простым решением. — Любое чувство вины здесь неуместно.
— Да. И моя мама в глубине души это знает, но это не имеет большого значения. Что усиливает ее вину, так это то, что они так часто ссорились. Клир пыталась заставить ее отвести меня к Бейлу. Моя мама отказывалась, но Клир не сдавалась на протяжении многих лет. Она также вела себя по отношению ко моим братьям и сестре.
— Я не могу сказать, что виню Кенси за то, что она держала вас всех подальше от него. — Я сомневаюсь, что отвела бы своих детей в тюрьму строгого режима на встречу с человеком, который убивал женщин.
— Ей было больно от того, что Клир давила и давила на нее, даже когда она видела, как ее отношения с Бейлом повлияли на жизнь ее внуков. Но в сознании Клир он был изменившимся, непонятым человеком, который любил свою семью. — Дакс пожал одним плечом. — Как я уже сказал, она жила в своем собственном личном пузыре.
Я прикусила нижнюю губу.
— Ты когда-нибудь хотел его увидеть?
— Нет. Не буду врать, мне было любопытно узнать о нем. Интересно, что было в письмах, которые он мне писал. Он обычно отдавал их Клир и просил ее передать их дальше — правда, моя мама забирала их. То же самое она проделала и с письмами, которые он писал моим братьям и Рейвен.
Лично я считаю, что Кенси приняла верное решение.
— Ты когда-нибудь просил их прочитать?
— Нет. Единственная причина, по которой Бейл обращался ко мне, заключалась в попытке проникнуть в личную жизнь моей мамы. Он видел в ней свою дочь. Своего ангела. Его светлое пятно. Он заботился о ней так, как только такой человек, как он, мог заботиться о другом человеке. Ему не нравилось, что он так мало ее видел.
— И он подумал, что если ему удастся, так сказать, завоевать твое расположение, ты будешь приставать к ней, чтобы она отвезла тебя навестить его... и тогда он смог бы увидеть ее, — предположила я.
Дакс опустил подбородок.
— Да. Это всегда было только из-за нее. — Он залпом допил остатки виски. — Это звучит безумно, но он не был злым. В этом смысле он не был одномерным. Те его стороны, которые не были безумны, сформировали глубокую привязанность к ней, и это сбило ее с толку. Как и тот факт, что она любила его, когда была ребенком. Ребенком, который понятия не имел о том, что он натворил. Ребенок, который даже не знал, что он не был ее биологическим отцом — Клир не рассказала ей об этом. Она узнала об этом из сплетен.
— Черт, — пробормотала я, внутренне содрогнувшись.
— Да. — Дакс глубоко вздохнул. — Если бы то, что он чувствовал к моей маме, было настоящей, бескорыстной любовью, он бы полностью отступил. Но правда в том, что у него не было способности испытывать подобные эмоции. Но Клир не признавала это и не увидела ничего плохого в том, что вышла за него замуж. Так что да, они с мамой много спорили, когда я был ребенком. Особенно когда мое имя печаталось в статьях, связанных с ним, или когда я приходил домой весь в синяках после очередной драки — иногда защищая Клир после того, как придурки назвали ее шлюхой серийного убийцы.
Я стиснула зубы, когда гнев вспыхнул в моем животе.
— И вдобавок ко всему этому тебе приходилось иметь дело с людьми, сравнивающими тебя с ним. С какой стати кому-то решать, что твои драки с другими мальчиками-подростками даже близко походили на действия сексуального садиста-убийцы?
— Когда Бейл был подростком, он ввязывался во множество драк. Ему нравилось причинять боль, и ему нравилось получать ее. — Дакс облизал передние зубы. — Люди намекали, что в этом мы похожи.
Я нахмурилась, слегка откинув голову назад.
— Но помимо того, что тебе нравится устраивать порку во время секса, насилие тебя не интересует.
— Нет. Но кое-кому из жителей Редуотера нравилось говорить по-другому. Полагаю, это стало хорошей сплетней.
Отвращение кипит во мне.
— Люди отстой. — Я бросаю взгляд на его пустой стакан. — Хочешь еще?
— Нет. — Он поставил свой стакан на столик между нашими шезлонгами, а затем похлопал по месту между своих раздвинутых бедер. — Я хочу, чтобы ты подошла и встала на колени прямо здесь.
Я прищурилась, когда его глаза начали теплеть и темнеть.
— Что произойдет, если я это сделаю?