— Я вернулся! — Грант прилетел с напитками, вручая мне бокал, целуя в щеку, а затем чмокнул щеку девушки с пластикой носа. — Вижу, ты уже познакомилась со Старлой, ее поместье недалеко от нашего. Мы играли вместе, как дети, помнишь?
Старла покраснела и промямлила что-то невразумительное, я почувствовала к ней сочувствие. Она с детства запала на Гранта, и ей должно быть сейчас очень больно, так больно, как не было никогда.
— Вы все прекрасно выглядите, — сказал Грант, обхватив меня за талию. — Ты так не думаешь, Лейси?
— Да, — сказала я, и сделала большой глоток вина. — Очень симпатично. Очень, очень... плодовито.
— Ох? — Грант приподнял бровь и посмотрел на девушек, которые выглядели запутанными, непонимающими, и даже начинали кипятиться. — Ты знаешь, Лейси, я не могу не согласиться. Эти девушки нашли новое значение самого слова «плодовито». Теперь оно теряет всякий смысл, просто меркнет рядом с ними.
Он одарил их своей очаровательной улыбкой, которая говорила им всем, что это комплимент, и в ответ на их лицах появились робкие улыбки. Он еще больше засиял, и они однозначно все растаяли.
— Надеюсь, увидится с вами вечером, — продолжал он, — мне необходимо кое-что показать Лейси прямо сейчас. Лейси, пудинг-цветки, сию минуту, пожалуйста?
Я позволила ему отойти от них на пятнадцать шагов, прежде чем подняв брови, спросила.
— Пудинг-цветки?
— Расплата за плодовито.
Я покачала головой.
— Плодовито — это по крайней мере реальное слово. Но спасибо, что спас меня от команды девчонок.
— Ты выглядела так, будто хотела броситься наутек, — сказал Грант. — Я не смог бы тогда жениться на тебе, если бы ты устроила такой беспорядок и убежала бы. Хочешь выбраться отсюда?
На секунду я задумалась, что он имел в виду, отправиться в другой конец вечеринки с выпивкой, но потом я увидела, что он показывает мне в ночь совершенно в другом направлении.
— Но...я думала, что кодовое слово было только за... А как же все эти люди?
— Это наша вечеринка, — сказал Грант самодовольно улыбаясь, мое сердце начало выбивать дробь. — Мы можем делать все, что захотим. — Его высокомерие тут же растаяло, и появилась другая улыбка, мягкая, стеснительная, делающая его похожим на робкого котенка, жаждущего ласки и одобрения. — Я хочу показать тебе окрестности.
Как я могла сказать нет?
7.
Мы не прошли и более десяти шагов, когда мои каблуки начали утопать в густой грязи.
— Черт, Грант, извини. Я не взяла с собой более практичные туфли. Тебе придется мне показать окрестности в другой раз.
— Ерунда, — сказал он с блеском в глазах. — Нам просто нужен... альтернативный транспорт.
Он поставил наши бокалы на землю, схватил за руку и потянул к гольф-кару, который стоял на этом месте похоже еще со времен администрации Никсона. Прежде чем я решила спросить, есть ли у него ключ, он стал ковырять замок.
— Ты человек многих талантов, да?
— Ты даже не поверишь, сколько наручников я снял сам с себя.
Ох, я поверю, подумала я. Я просто старалась сосредоточенно думать об этом, перед тем, как мои трусики возгорятся.
Замок был снят в считанные секунды (я была готова поспорить, что это был не первый раз, когда Грант решил покататься в этом гольф-каре с молодой леди), моя задница едва коснулась сиденья, а двигатель уже стал накручивать обороты. Грант откинул голову с искренним смехом, я взвизгнула. Рядом находилось патио, где происходило какое-то движение.
— Шшш, — прошептал Грант, — они поймают нас!
— Ты оставляешь следы в дюйм глубиной в грязи! — в ответ прошипела я, хихикая над тем, как мы петляли между сосен и выехали на кромку поля. – Они не смогут обратиться к Тонто за советом, чтобы найти нас.
— Лучше сохранять таинственность!
И прежде чем я успела задать хоть еще один вопрос, он въехал прямо в ручей, разбрызгивая воду во все стороны. Я визжала от холодной воды, а потом не могла перестать смеяться от вьющихся локонов, появившихся на идеально прилизанных волосах Гранта, сзади. Он поехал вниз по течению, не обращая внимания на нелепые вьющиеся локоны, и, вероятно, также не обращая внимания на воду намочившую его рубашку на груди, подчеркивая его мышцы.
— Я имел обыкновение делать это все время, пока был ребенком! — сказал он в полный голос.