– Так госпожа настоятельница не велела стучаться! – так же радостно объявил паренек. – Сказала ждать в коридоре и не шуметь! Ну а ежели вы не придете, возвращаться на кухню, там дел полно…
Я прищурился. Так-так. Значит, Печорская не велела будить пришлого учителя. Словно знала, что тот проспит свой первый урок и даст весомый повод с ним распрощаться!
Я скрипнул зубами. А не добавили ли мне в вечерний чай какой-нибудь сонной травки? Чтобы спалось крепче и дольше?
– Далеко до ученической комнаты? – спросил я. Организм требовал сначала посетить уборную, но я не мог себе позволить ни минуты опоздания. Только не сегодня.
– Так по коридору вот, а потом за угол, по лестнице наверх и вниз, еще раз за угол, а еще…
Точно не успею!
Забыв об Антипке, я снова выругался, да так, что у мальчишки глаза стали круглее, чем у совы. От досады на себя прикусил язык, не хватало еще, чтобы мальчуган нажаловался.
Но тут мальчишка вдруг дернул меня за рукав мантии и потащил куда-то в сторону.
– Если через заброшенные коридоры, то быстрее будет, господин учитель, – выдохнул прислужник. – И умыться успеете! Только вы госпоже настоятельнице ничего о том не говорите, ладно? – И озорно хмыкнув, добавил: – Мой батя говорит, что человек, который славно ругается, – славный человек. А теперь – бегом, господин учитель!
Я кивнул, мол – веди, и мы припустили по запутанным и узким коридорам. Антипка не соврал – благодаря ему я успел заглянуть в уборную и оказался возле светлых дверей ученической за минуту до звона колокола. Одернув мантию и поправив белый воротничок, врезающийся в шею, я шагнул в место пыток. То есть – знаний.
Стоило двери хлопнуть и с узких лавок поднялись девушки, а на меня уставилось множество блестящих и любопытных женских глаз. Так же слаженно ученицы присели в легком книксене.
– Садитесь, девочки, – прозвучал голос Печорской. Настоятельница стояла у преподавательского подиума и выглядела бесстрастной, но по тому, как она сжала в сухих ладонях указку, я догадался, что мои предположения о сонной травке не лишены основания.
Вежливо улыбнувшись, я прошел вдоль столов и повернулся к ученицам лицом. Комната знаний оказалась самой обычной: два ряда столов и стульев, проход в центре, карта империи и меловая доска.
Ну и самое важное – девушки. Я пробежал взглядом по лицам. Кто из них Катерина? Может, вот эта толстушка справа? Или светловолосая девица слева, покрасневшая от одного моего взгляда? Все ученицы носили одинаковые коричневые платья и прически – тугие косы И все глазели с одинаковым любопытством.
Кто же из них та самая?
– Девушки, господин Дмитрий Александрович Волковский – наш временный преподаватель истории.
Я кивнул, решив не заострять внимание на слове «временный».
– Давайте я представлю учениц, и вы начнете урок, – все тем же недовольным тоном произнесла настоятельница.
– О, я не настаиваю. Мы вполне можем познакомиться без вас, Елизавета Андреевна.
– И все же, – проскрежетала мегера. Повернулась к ученицам. – Анна Арсеевна…
С первой парты вскочила толстушка. Не останавливаясь, настоятельница продолжила перечислять имена учениц.
– Пелагея Барыгова… Анастасия Иванова… Евдокия Булевская… Ульяна Дунина… Лидия Жерябкина…
Запомнить имена, которые настоятельница выстреливала со скоростью хорошо смазанного револьвера, не было никакой возможности. Но я и не пытался. Я ждал лишь одно имя, которое все еще не прозвучало.
И тут осознал то, что отметил в самом начале, но на что не обратил внимания. Симметричность! Девушки сидели за партами симметрично, шесть слева и шесть справа. А это означало, что их в комнате не тринадцать, а всего лишь двенадцать. Одной не хватало.
И стоило это осознать, как дверь снова распахнулась, впуская прислужницу Глашку и еще одну девушку. Ее закрывало массивное тело служанки, и мне никак не удавалось рассмотреть, кто прячется за объёмными телесами.
– Нашла, госпожа настоятельница! – радостно Глаша, запуская руку назад и выуживая новую ученицу. – Снова в лес собралась, да я не пустила! Вовремя поймала!
Выдернула из-за спины упирающуюся девицу и подтолкнула ее вперед. Девица злобно зашипела, освободила узкую ладонь из пухлой руки прислужницы, натянула на уши шапку и уставилась на нас – хмурую Печорскую и ошарашенного меня.
Ошарашенного, потому что я никак не ожидал увидеть столь знакомые синие глаза. Которые принадлежали вовсе не парню, а несомненно – девушке! Ученице! На незнакомке было такое же некрасивое платье, как и на остальных девицах, но голову покрывала вязаная шапка. И это в такую жару!