Не придумав ничего лучше, я раскрыл исторический талмуд. Тупо посмотрел на страницу, закрыл. Бесов воротник царапал кожу на шее, словно норовил отрезать мне башку. С двух сторон на меня глазели краснеющие и хихикающие девицы, в углу громко сопела Добрава. В другом углу, снова занавесившись каштановыми кудрями, смотрела в окно девушка, из-за которой я оказался в этом пансионате. Мохнатый шмель залетел в ученическую, сделал круг и вылетел обратно, возмущенно гудя. Я от всей души ему позавидовал.
Лучше бы я снова отправился на войну, в самом деле!
Но я здесь.
Кашлянув, чтобы прочистить внезапно пересохшее горло, я снова открыл бесов талмуд.
– Итак, начнем, – неожиданно хрипло сказал я. – Кто может рассказать, на каком историческом периоде вы остановились?
Толстушка несмело подняла руку.
– Да… Анна, говори, – вспомнил я ее имя, отчего девушка приобрела сходство со свеклой.
– Мы проходили правление Александра Третьего, прозванного Разорителем, – тоненько проблеяла девушка. – Когда произошел тот случай с господином Морозовым, нашим прежним историком. Ну, когда он… Когда он умер!
Худая носатая блондинка – Лидия, – шикнула на толстушку, и та сконфуженно замолчала. Я сделал мысленную заметку выяснить, что же случилось с моим предшественником.
– Хм, значит, правление Александра Третьего и период упадка, – резюмировал я, вспоминая исторические вехи. Предок нынешнего императора действительно был никудышным правителем, разорил казну и потерял в бесславных войнах значительную часть территорий. Его правление вошло в историю страницами смуты, позора и трагедий, едва не приведших к разрушению государства. К счастью, его сын – Пётр – оказался куда более предприимчивым, а главное, удивительно везучим. Став первым царем-императором, он сумел не только поднять с колен утопающую в нищете и дрязгах страну, но и значительно приумножить ее богатства. С Петра, прозванного Благодетелем, собственно, и началось то, что историки называют Веками процветания и благоденствия.
Найдя в книге нужные главы, я снова повернулся к классу. Ученицы тоже зашуршали страницами учебника.
– Есть желающие рассказать пройденный материал? Ну же, смелее, я не кусаюсь.
Улыбнулся и получил в ответ двенадцать женских улыбок и очередную порцию хихиканья. Катерина даже головы не повернула, так и сидела, занавесившись волосами. Нераскрытый учебник сиротливо лежал на краю стола, к нему девушка не прикоснулась.
Да уж, мы вряд ли сойдемся с ней на общей любви к истории.
– Я могу рассказать, – снова подняла руку Анна и, получив мой кивок, прошла к меловой доске и принялась говорить.
Рассказывала она довольно интересно, вот уж кто точно увлекается предметом. Заложив руки за спину, я неспешно двинулся вдоль парт. Добрава в углу клевала носом и лениво отмахивалась от летающей рядом мухи. Я пересек класс и остановился за спиной Катерины. Девушка сделала вид, что меня не замечает, даже головы не повернула. Верхушки сосен, виднеющиеся за строениями, занимали ее куда больше происходящего в ученической.
Я постоял, размышляя.
Нет, так дело не пойдет. Как там написано в «Искусстве войны и мира»? «Правильное объявление войны можно приравнять к первому этапу успешного завоевания».
Но что можно считать правильным в моем случае? Если Катерина весь месяц будет таращиться в окно, война окажется проигранной. Может, вызвать ее к доске? Но вдруг девушка не знает материал? Судя по всему, она не слишком усердная ученица. Однако привлечь ее внимание – необходимо. И расположить к себе. Значит, нужно то-то такое, с чем справится любая девушка.
– Довольно, Анна. Благодарю за рассказ. А сейчас откройте учебники на… двенадцатой главе. Давайте посмотрим, какие постулаты сформулировал император Петр Благодетель и с чего началось его правление. Катерина, будь добра, прочти вслух этот параграф. Для всех нас.
Я открыл учебник на ее столе, нашел нужные страницы. Девушка не пошевелилась.
– Катерина, тебе совсем не интересна эта эпоха?
Она дернула плечом, по-прежнему не поворачивая ко мне головы.
– Может, ты предпочитаешь читать о других временах?
Девушка втянула воздух, словно от боли. Мотнула головой, и я увидел ее синие глаза, которые сейчас казались почти черными. В распахнутом вороте коричневой формы скользнула по шее веревочка с какой-то подвеской.
– Издеваетесь, да? – Катерина вскочила.
Издеваюсь? Да я всего лишь пытаюсь наладить хоть какое-то общение! Что я такого сказал?