Думаю, помимо Ани, которая всегда была повернутой на учении, никому. В этой комнате знаний всех интересовала не история, а лишь ее преподаватель! Девчонки всю ночь шептались, я и сейчас слышу это дурацкое: «Какой он краси-и-ивый!» И что там красивого, спрашивается? Лицо бледное, глаза как мхи, нос… ровный. «Греческий профиль. Порода!» – с придыханием постановила ночью Софья.
Фу!
Вот будет для девчонок сюрприз, когда учитель не явится.
В углу ученической уже расположилась Добрава. Сегодня смотрительница решила не терять время даром и, вытащив спицы с мотком пряжи, принялась вывязывать длинный полосатый носок.
Я оглянулась на закрытую дверь и поежилась. С минуты на минуту в нее влетит разъярённая настоятельница и прикажет пройти в ее кабинет. Надеюсь, ради моей словесной порки не станут собирать всех учителей, обойдется одной Елизаветой. Хотя это вряд ли. Кто ж упустит случай припомнить худшей ученице все обиды?
Я повздыхала. Да уж, влетит мне… вот бы сбежать в лес. Выпрыгнуть из окна, пронестись вихрем, на ходу скидывая тесные башмаки, расплетая тугие косы и расстёгивая пуговицы душащего платья. Промчаться босиком, перепрыгивая через мхи и коряги, тронуть мимолетно кору векового дуба, скатиться по влажной траве в овраг и упасть прямо в кучерявый белый клевер… А там уже – фьююю и в самую чащу леса – ищи меня потом! Всего-то и надо – распахнуть пыльную створку и сбежать.
Увы, поздно.
Дверь хлопнула, и я подпрыгнула. Но к моему изумлению, в классе появилась не разъярённая настоятельница, а тот самый учитель, который, по моим прикидкам, уже должен быть на полдороге к столице! Да как же так?
Коротко поздоровавшись, Дмитрий Волковский обернулся к нам. Мрачный взгляд на миг задержался на моем лице, и против воли я ощутила желание спрятаться под партой. Но лишь встала ровнее, напустив на себя самый безразличный вид.
– Садитесь. – Учитель положил на стол учебник, но раскрывать его не стал. Оперся бедром о край стола, обвел взглядом женские лица. И снова остановился на мне.
Я скрипнула зубами. Все ясно. Значит, ругать меня будут при всех ученицах. То-то Лидия обрадуется!
Сжала кулаки, не позволяя себе опускать взгляд. И чего тянет? Темные глаза учителя, кажется, решили прожечь во мне две дыры!
– Для начала я хочу извиниться, – в повисшей тишине негромкий голос господина Волковского казался бархатным. – Извиниться за обиду, нечаянно нанесенную одной из учениц. Конечно, я говорю о Катерине Лепницкой.
Я моргнула. Может, с утра перебрала ягодного морса и мне мерещится? Так вроде не пила я сегодня морс…
Тогда это шутка?
Что здесь вообще происходит?
Но учитель выглядел совершенно серьезным. Словно он действительно извинялся! Передо мной! После всего!
– Катерина, мне очень жаль, что наше знакомство началось с досадного недоразумения. Меня не предупредили о твоих особенностях. И о твоем необычном и… столь живом характере. Боюсь, я повел себя неправильно и нанес тебе нечаянное оскорбление. Прошу меня простить.
Я снова моргнула. И с трудом удержалась от желания тщательно протереть глаза. И уши заодно. Столичный преподаватель действительно просит у меня прощения? А ведь он-то точно из благородных, говорят, даже какую-то академию закончил. И просит прощения у меня, безродной девчонки из дремучей тайги?
Не веря своим ушам, я обвела взглядом замершую ученическую. Аня таращила глаза, Лидия в изумлении открыла рот. Пелагея скривилась, и именно это почему-то убедило меня в правдивости происходящего.
Господь милосердный! Это правда!
Пока я приходила в себя, господин Волковский приблизился. Теперь нас разделяло не больше шага, и я могла рассмотреть тонкий шрам на его левой щеке. И родинку на правой. Темно-зеленые глаза смотрели проникновенно, но в их глубине мне чудилась насмешка. Или это из-за легкой улыбки, таящейся на губах мужчины?
– Ты меня простишь? Обещаю, что постараюсь загладить свою вину. Ты позволишь?
Он протянул мне руку. Я уставилась на нее, как на ядовитую змею.
Но бесов учитель лишь чарующе улыбнулся и с места не двинулся!
И мне ничего не оставалось, кроме как вложить свою руку в его ладонь. Наши руки выглядели так странно. Его – аристократично-бледная, с длинными, сильными пальцами и синими жилками у запястья. Моя – непозволительно загорелая, такая узкая по сравнению…