Какое… несоответствие.
Я дернулась, желая выдернуть руку, но учитель не позволил. Сжал ладонь.
– Я вас прощаю! – рявкнула я.
Что б вам провалиться вместе с моим прощением!
– Благодарю.
И тут я снова едва не рухнула, потому что господин Волковский приложил мою ладонь к своим губам. Словно я великая княжна!
Теплое и сухое прикосновение губ к коже. Мужских губ к моей коже.
Кто-то из девчонок восторженно охнул. Добрава приложила к глазам платочек, а потом в него же шумно высморкалась.
Я выдернула ладонь, спрятала ее за спину и разозлилась на свою глупую реакцию. Но учитель уже шел обратно к своему столу. Я же упала на стул и принялась ожесточенно тереть ладонь о платье, пытаясь избавиться от ощущения чужого прикосновения. Хотя сам господин Волковский, казалось, уже потерял ко мне интерес и даже не смотрел в мою сторону.
– Сегодня у нас будет необычный урок. Мы не станем изучать правителей или обсуждать их завоевания. Сегодня мы поговорим о той местности, в которой находимся. О тайге.
Ученицы переглянулись.
– Но здесь нет ничего интересного, господин учитель, – робко проговорила Аня. – На многие версты здесь лишь лес, топи и озера. Крупные города остались западнее, в Тобольске вот и мануфактуры есть, и железная дорога… а у нас только бесконечные деревья!
– И легенды, – улыбнулся Волковский, и я увидела, как вспыхнули у Ани щеки. – Разве легенды тайги не заслуживают внимания? Пожалуй, они куда интереснее мануфактур! А я всегда мечтал услышать эти истории о духах леса. Ну же, смелее. Неужели никто не расскажет?
Девушки снова переглянулись. Кто-то с недоумением, кто-то с опаской. У нас не принято говорить о духах. По крайней мере в открытую. Сказания о нечисти и иных ведают друг другу в ночной тиши, спрятавшись под одеялом, когда в камине уже едва тлеют угли, а в печной трубе завывает насмешник-ветер. Шепотом. Едва слышно. С опаской. Потому что духи леса могут и услышать…
Но желание понравиться новому учителю все-таки пересилило. И Настя несмело подняла руку и произнесла робко:
– Возле топей и заболоченных водоёмов в зарослях морошки живёт шишига. Она маленькая и горбатая, с холодной жабьей кожей. Для взрослых шишига не опасна, а вот детей может зачаровать, заманить в топь и там задушить. А через три оборота луны, утопленный ребенок выползет с илистого дна и станет новой шишигой.
Последние слова Настя проговорила шепотом, испуганно тараща карие глаза. Господин Волковский одобрительно кивнул, и робкая девушка залилась восторженным румянцем. Я презрительно скривилась. Нет, нельзя наших девиц в высший свет. Да они же все тайны выболтают, как только увидят красивого мужчину!
– А еще есть водяные девы озёрницы! – несмело подхватила обычно молчаливая Ульяна. – Они прячутся в озерах и утаскивают на дно, если подойти слишком близко. Хватают за ноги, обвивают лодыжки водорослями и тащат, тащат! Потому что на озерном дне им скучно, вот и развлекаются, ищут – кого бы завлечь. С мужчинами озерные девы долго играют, то выпустят на поверхность, то утянут, а когда… когда наиграются, закапывают в мягкий ил – на радость рыбешкам и ракам… Ну а девушки становятся их назваными сёстрами и в следующее полнолуние выходят на берег. Только никакие они уже не люди, а утопленницы! И кожа у них зеленая и пупырчатая, глаза белесые, а вместо волос – скользкая тина!
– Точно! – подскочила Евдокия. – Мой дед сам видел озёрниц, едва не пропал! Они морок напускают и поют так сладко, что человек сам спешит в озеро! Когда мне было шесть лет, лето выдалось жарким, озера иссыхали, так утопленницы в тот год совсем озверели, говорят, десяток человек утащили!
Девчонки испуганно ахнули и загомонили. Первые опасения исчезли, и теперь все с удовольствием припоминали истории.
Я подняла голову и наткнулась на взгляд учителя. И на миг класс исчез. Его заполнила вода – темная, озерная… и мы снова были в ней, я и он… Зависли в прохладной бесконечности, совсем рядом, совсем близко. Опасно близко. Глаза в глаза…
Зеленые глаза Дмитрия Волковского стали еще темнее, словно у него расширились зрачки. И почему-то я была уверена, что учитель тоже вспоминает озеро.
Я сжала под партой кулаки, прогоняя тревожащие видения. И неожиданно даже для себя подняла руку.
– Катерина?
– Я знаю про лесного пакостника, который ворует обувь. Стягивает с ноги, причем предпочитает замшевые туфли. Левые!
Девчонки недоуменно переглянулись, но я смотрела лишь на учителя. Он насмешливо заломил бровь. Нет, надо было все-таки двинуть ему на том озере. Палкой. Промеж глаз!