Но дело не в девице и не в ее невинности. Дело в родовой чести. Волковские не продавались. Никогда и никому.
Раньше…
Я закрыл глаза и попытался представить, как выглядит проклятая жертва. Наверняка страшная, толстая и глупая. Может, ее лицо и тело покрыто рытвинами или шрамами, раз девчонку прячут в такой глуши? Или она здорова телом, но слаба разумом? Слабоумное страшилище?
Меня передернуло от неприглядной картины. Ясно, что ничего хорошего ждать не стоит. Лучше, наоборот, готовиться к худшему. Настраивать себя, так сказать, на неприятное зрелище. Если бы дед узнал, до чего докатился последний граф из великого рода… он бы лично пристрелил меня, как паршивую овцу. Хотя зачем тратить свинец? Дед вполне мог придушить меня голыми руками! При нем род Волковских еще обладал могуществом и властью. А потом все пошло крахом. Отец обладал семейной привлекательностью, но не обладал практичностью. Он слишком любил женщин, вино и азартные игры. Первое и второе отвечало отцу взаимностью. Моя матушка, увы, оказалась слишком слаба – и волей, и здоровьем, и не смогла перечить отцу. Она покинула этот мир, едва я появился на свет. Новая супруга отца, моя мачеха, родила Костю, оставила его на попечение нянек и уехала с отцом в столицу – танцевать на балах и тратить деньги, которых становилось все меньше. Неудачные торговые сделки, глупые выходки, карты и дуэли разорили родителя и рано свели его в могилу. Нам с братом достались одни лишь долги, заброшенное поместье на краю горного перевала и бесчисленные кредиторы, которые явились, не успело остыть тело отца. Некогда великий род пришел в упадок.
В шестнадцать мне пришлось покинуть юнкерское училище, в котором я обучался, и начать применять полученные знания на практике, записавшись в рекруты. Мне повезло – начавшаяся война увеличила потребность империи в военных, а мне удалось не только выжить в многочисленных сражениях, но даже поправить бедственное семейное положение, выплатить долги отца и определить брата в столичное училище.
Одна война закончилась полной победой империи, началась другая. Уже немолодого, но удивительного крепкого императора Алексея Первого за глаза прозвали Неодолимым – за удивительную везучесть и успехи в завоеваниях. Монарх активно расширял границы государства, да столь успешно, что вызывал сильные опасения со стороны соседей. Как и его отец, Алексей обладал невероятным военным талантом, совершенно провальные на первый взгляд походы заканчивались для него не крахом, а новыми победами. В последние годы Алексей все же успокоился, и активные военные походы сменились небольшими вылазками и торговыми сделками, тоже вполне удачными и исправно пополняющими казну государства. Два его наследника – старший Михаил и младший Николай, – говорят, не пошли по стопам отца и военной службе предпочитали балы и театры.
Я надеялся и дальше проводить жизнь в военных походах, но мне не повезло. В сражении на чужой южной земле пуля вспорола мне бедренную мышцу, едва не перебив артерию и не отправив к предкам. С поля боя меня вытащили уже без сознания, но успели довезти до военного госпиталя. Да и ногу удалось сохранить. Почти три месяца провалявшись на койке, я вышел, хромая, и отправился в запас.
Полученных выплат хватило на квартиру в Петербурге и оплату академии – для меня, я решил завершить обучение, – и для обеспечения Кости.
Мне казалось, что я справился и сумел пусть не разбогатеть, но упрочить семейное положение. Строил планы на будущее, в котором образование имело главенствующее значение.
А потом из училища, где обучался брат, донеслись первые дурные весточки. Увы, Костя оказался куда больше похож на отца, чем на меня или деда, и уже в семнадцать начал исправно доставлять неприятности. Пока я военной службой пытался поправить семейное положение, брат связался с дурной компанией. Дошло до того, что его выгнали из училища, он наделал новых долгов и глупостей. Дуэли, кабаки, распутные женщины и покер – брат взрослел, но совершенно не желал умнеть. Он был катастрофически не приспособлен к жизни, и мои уроки – порой кулаками, не помогали. Гнилая ветка рода Волковских продолжала отравлять все дерево.
Увы, как ни злил меня непутевый брат, я понимал, что другого у меня нет и не будет.
Заработанных денег хватило на то, чтобы вытащить Костю из долгов, но увы, то были лишь первые ласточки. Дальше становилось лишь хуже. Я не мог оставить брата без должного присмотра, а деньги, казавшиеся мне немалыми, таяли с ужасающей скоростью.