– А сгорел! – радостно объявил паренек. – Полыхал до самых небес, вот как! Ничего не осталось, даже головешек! Все подчистую!
– Но как?
– Лампа упала, вот и полыхнуло, – сипло разъяснил мальчишка. – Уснул кто-то, а лампа упала, вот и… вот!
– Когда?
– Так это… с месяц назад! Ага, точно! Уже и головешки остыли!
– Совсем остыли? – глупо спросил извозчик.
– Совсем! – радостно объявил мальчишка. – Ничегошеньки не осталось! Так что давайте – поворачивайте! Нечего тут шляться!
– Постой, а люди? В пансионате жили люди! Наставники, прислуга, ученицы… Где они все?
– Да почем мне знать? – грубо бросил парень. – Куда-то делись. А может, и сгорели все, вместе со зданием, конюшней и угловой башней! Я же говорю – ничего не осталось! Так что – это… воротайтесь, во!
Я снова потер переносицу, ощущая начинающуюся головную боль. Пансионат сгорел? Но как же так? И что теперь делать? Возвращаться в столицу? Искать эту неведомую Катерину? Что?
Пока я размышлял, из-за стены деревьев послышался стук копыт, а через мгновение на дорожку вылетел всадник. Толстый, плешивый и багровый от скачки. Пятнистая лошадь под ним недовольно фыркала и мотала головой, явно негодуя из-за неумелого и слишком тяжелого седока. Увидев экипаж и меня, всадник отчаянно замахал одной рукой, уронив поводья и едва не свалившись с лошади, которая презрительно заржала. Признаться, я понимал ее чувства – худшего наездника, чем этот пожилой господин, я еще не встречал.
– Господин столичный наставник! – заорал всадник, пытаясь поймать поводья. – Вот вы где! Вы ведь новый наставник? Я преподаватель в пансионате «Золотой луг»! Орест Валерьянович Еропкин, к вашим услугам! Меня послали вас встретить! И я уже несколько часов вас ищу! Вы сбились с дороги? Как вы оказались у этого оврага? Господи помилуй, да это же опасно! Вы могли угодить в пропасть! Зачем вы съехали с тропы? Мы ждем вас с самого утра! Достопочтимая матушка, старшая настоятельница уже все глаза проглядела, а вас все нет и нет! И обед наверняка остыл… Давайте же скорее!
Извозчик, услышав волшебное слово «обед», оживился и споро запрыгнул на козлы.
– Но мальчишка сказал, что пансионат сгорел… – начал я.
– Какой мальчишка? – Орест Валерьянович тяжело ухнул и обтер лоснящееся от пота лицо огромным платком.
Я обернулся. Но под деревьями не было никакого паренька. Вообще никого не было. Господин Еропкин снова принялся причитать, извозчик нетерпеливо озираться. И мне ничего не оставалось, кроме как залезть в опостылевший экипаж. Отбросив занавеску, я еще раз осмотрел овраг и ветви деревьев, гадая, куда делся спаситель. Кажется, я так его и не поблагодарил.
Глава 2
Оказывается, пансионат находился совсем близко.
Хотя назвать это место пансионатом язык не поворачивался. Потому что это был самый настоящий военный бастион, хотя очевидно давно не действующий и наполовину разрушенный.
Стоило свернуть за вековыми елями, проехать густой подлесок и выбраться на дорогу, как показалась красная стена ограждения, скрывающая основные здания. Тарахтя колесами, экипаж взобрался на выгнутый дугой деревянный помост. Под ним бурлила, пенясь, рыжая, почти багровая речка.
– В местной воде много железа, поэтому она такого цвета. Не пугайтесь, – пыхтя и безостановочно вытирая красное лицо, пояснил Еропкин, который ехал рядом с экипажем. У лошади под толстым учителем была такая несчастная морда, словно она мечтала скорее избавиться от живого груза. – Здесь раньше стояли приграничные укрепления, вы и сами видите. А когда границу перенесли дальше на восток, это укрепление стало ненужным. Одно время здесь вроде как обитал какой-то ссыльный князь, потом был госпиталь, а сейчас вот – женский пансионат.
– Вы давно здесь?
– Да уж десять лет. – Орест улыбнулся, показав широкую щель между передними зубами. – Да и сам из Йеска, места эти знаю. У нас почти все местные – так или иначе. Столичные гости – редкость. Ну вот, мы почти на месте.
Словно подтверждая слова толстяка, на витой ограде блеснула скромная и потемневшая от времени табличка. «Пансионат для благородных девиц “Золотой луг”».
Я окинул взглядом бесконечные деревья. Со всех сторон – одни деревья. Еропкин снова улыбнулся, верно истолковав мой взгляд.
– Мы привыкли, а вам наверняка неуютно. Такая глушь… На много миль лишь леса, озера да овраги. Или болота – с той стороны, что ведет к восточной границе. Дикий край, вы понимаете… Но здесь есть свое очарование. Правда, не все им проникаются, к сожалению. Простите за откровенность, но пришлые наставники у нас не задерживаются. За этот год выписывали дважды, да толку… Один наставник и вовсе не выдержал, сбежал ночью, оставив все свои пожитки. Даже исподнее не взял, представляете? Так торопился!