– Я его почти не знал, – начал говорить Кирилл, держа рюмку в руке. – Но сейчас многое услышал и мысленно с ним сблизился. За, хорошего человека!
Так все продолжалось, до глубокого вечера, а после народ потихоньку расходился, высказывая напоследок соболезнования. К десятому часу разговоры полностью стихли и зал опустел.
– Дорогая, не надо, девочки все уберут, – сказала Екатерина Александровна.
– Я помогу, – возражала Лариса.
Хозяйка заведения, подошла к Ларисе, убрала из ее рук поднос с посудой и крепко стиснула в объятиях. Ее глаза блестели от скопившихся слез.
– Я любила его, очень сильно любила…
– Екатерина Александровна, присядьте пожалуйста.
Лариса отвела ее обратно за стол, за которым сидел только Кирилл.
– Воды? – уточнил он.
– Нет, давай покрепче и не думай, что мне уже хватит, я сама знаю меру, – ответила женщина и одним залпом влила себе все содержимое стакана. Она с силой ударила им по столу и выпалила:
– Когда сбежала твоя мать, он пришел сюда, я работала тогда официанткой. Охх, его усы были великолепны. Втюрилась, как девчонка, но Рома сильнее любил тебя. Не удивительно, дочь - всегда дороже. Он боялся заводить новую семью, ему было страшно, ты тяжело переживала уход матери. Пятнадцать лет, я пыталась, чтобы мы были вместе… Пятнадцать лет… Но так ничего и не вышло…
Она залила в себя еще один стакан, не попавший внутрь напиток стекал по шее и впитывался в темную блузку.
– Отец, никогда никого не приводил… Я даже сама настаивала, чтобы он завел отношения. Грустно было смотреть на его одиночество.
– Мы встречались, редко, тайком, но встречались… Все закончилось два года назад… Резко оборвалось. Я была в ярости, и только сейчас узнала о болезни. Рома просто не хотел, чтобы я видела его таким… В этом весь он.
И она улыбнулась.
– Подождите, – задумалась Лариса. – Подарки на день рождения, новый год. Это все вы? Отец говорил, что от мамы.
Екатерина Александровна, ничего не ответив, медленно кивнула. Лариса, закатившись слезами ее обняла. Два силуэта в тусклом свете ламп сошлись воедино. Не отпуская, они понимали друг друга без слов.
Кирилл, еле сдерживал чувства – эгоистичную натуру, пробила брешь. Эту женщину, он называл шваброй, надутой курицей и ему стало стыдно. Истинная любовь, пылавшая внутри, вырвалась наружу. Она любила не только отца Ларисы, но и ее. Как часто, мы скрываем себя, изображая совершенно другую личность. Для чего. Или почему.
Идиллию тишины, нарушила входная дверь. В бар зашли два человека и не раздеваясь зашагали в зал.
Хозяйка заведения, увидев незнакомые лица пошла на встречу, по пути громко сказав:
– Сегодня спец обслуживание, мы не принимаем гостей.
– Мы знаем, – ответила незнакомка. – Артур, выйди на улицу, она здесь, я ненадолго.
– Кто здесь?
– Моя дочь, – твердо процедила женщина.
– Ух… Нет уж милочка, давай назад. Сегодня тебя не ждали, как, впрочем, и всегда.
Мать Ларисы пошла на пролом, но Екатерина Александровна, в своей характерной манере, выставила вперед грудь, организовав живую стену.
– Отойди, не тебе решать, мне нужно поговорить!
– Ага, пиши письма!
– Артур!
Долговязый мужчина стоял рядом, словно натренированный пес, ждущий команду. Однако сейчас он не соизволил ее выполнить.
– Артур!
– Яяя, пппоооддожддуу нннна уулице, – нервно заикаясь ответил он и вышел.
– Прошу за ним, милочка.
– Пусти меня! Последний раз предупреждаю!
– Пусть пройдет, – раздался спокойный голос сзади.
– Вот видишь? Пусти! – буркнула женщина, оттолкнула живую изгородь и приблизилась к Ларисе, протянув руки.
– Нууу, обними что ли свою маму, дочь.
– У меня ее нет, я вас не знаю, – отреклась Лариса.
Женщина опустила руки и села на свободный стул.
– Ну конечно… Последний раз, когда мы встречались, ты была вот такой, – она показала рукой на уровне своей головы. – А сейчас, смотри, изящная девушка. Я себя оправдывать не буду. Есть причины, по которым мне пришлось уйти, но даже сейчас тебе этого не понять.
– Зачем пришла?
– Выразить сожаление и просто обнять свою доченьку. Наверное, мы бы не увиделись, не случись горя. В такие моменты, нужно сплотиться и забыть все обиды.