– А посему, прошу ответить мне – почему сейчас? Не связанно ли это, с местью или еще какой-нибудь пакостью. Докажите мне, что Вы прибыли сюда по доброй воле и не желаете пациенту вреда.
Кирилл ощутил каплю пота, скользнувшую по спине. Ему казалось, что уши начинаю краснеть, любое вранье его мигом раскусит. Другого выхода не было, только правда, не точная, но близкая к истине.
– Здесь нет никакого злого умысла… Ничего нет…, – сказал он, задумчиво отведя взгляд в сторону. – Я болен, доктор. Неизлечимо. Зараза меня убьет, совсем скоро.
– Сожалею…
– Нееа, не жалейте. Я уже готов. А вот вашему пациенту, не хватает последнего лекарства для полного исцеления - примирение с сыном. Спасительная пилюля перед вами, срок годности правда ограничен. Не упустите последний шанс, и дайте мне возможность, покинуть этот мир без груза на душе.
Неловкую паузу прервал доктор, сняв очки и протерев глаза рукой, он потянулся к телефону.
– Мария Игоревна, подготовке пожалуйста комнату для свиданий. Да-да. Палата 1347, приведите. Нет, охрана не нужна. Моя ответственность. И направьте ко мне санитара, кто там сейчас, Чарли? Благодарю.
– Спасибо…
– Я надеюсь, вам обоим станет легче.
3
Чарли был больше похож на охранника, чем на санитара. Двухметровый здоровяк, с приятной улыбкой на лице, проводил посетителя в комнату. Не взрачную, без единого окна, лишь только желтый отблеск от лампы напоминал солнечный свет.
– Подожди тут, – сказал Чарли, указывая на единственный стол с парой стульев. – Сейчас придут. В графине вода хорошая, чистая, можешь пить.
– Да, спасибо, во рту пересохло.
– Волнуешься?
– Немного, – соврал Кирилл. Его сердце билось, как у колибри, а на лбу образовались капли пота.
– Ничего, это нормально, первый раз все волнуются, а потом ничего. Желаю удачи, – добродушно ответил Чарли и вышел.
Кирилл нервно выпил два стакана воды и начал монотонно стучать пальцами по столу. Назревала некоторая сложность – доктор просил, ни в коем случае не напоминать о прошлом, держаться в спокойном русле.
Дверь распахнулась. В сопровождении санитара вошла она. От былого изящества ни осталось и следа. Седая, а ей нет еще и шестидесяти. Кирилл помнил мать стройной женщиной, но сейчас эта худоба, больше походила на истощение. Лицо в складках, огромные мешки под глазами и бледная кожа, на вид лет восемьдесят, не меньше. Усталая и больная, она направлялась неуверенными шагами к стулу.
– Если что, я в коридоре, на первый раз десять минут, не больше – хриплым голосом выдавил санитар.
Кирилл смотрел, ждал, пока она поднимет глаза, но ему оставалось только лицезреть морщинистый лоб. Из коридора слышались голоса, но в этой комнате было глухо. Сидящие друг напротив друга ни издавали ни звука. Странное ощущение, он думал об этой встрече, когда-то давно, еще ребенком, мечтал, о возвращении матери. В один миг все оборвалось, все чувства превратились в ненависть, но ситуация изменилась, как и он сам.
– Мам, посмотри на меня, – прошептал Кирилл. – Я твой сын. Помнишь? Все хорошо, посмотри на меня пожалуйста.
Она помотала головой.
– Ты не можешь говорить? Разреши посмотреть на тебя.
На стол упали две капли.
– Сейчас, сейчас, подожди, мам, не плачь.
Кирилл достал из кармана блокнот с карандашом и подтолкнул на противоположный край стола.
– Вот, ты можешь написать, я подожду…
Блокнот намок от соленой воды и верхние страницы были уже не пригодны для письма. Ни рыдания, ни всхлипа, только поток падающих слез.
– Мам, у нас мало времени, очень мало.
Он протянул руку, чтобы дотронуться до подбородка матери. Она крепко сжала ладонь сына, подняла глаза, карие, полные ужаса и ярости. Скрип стула, воющий визг вылетел из ее рта:
– Нет, нет, неееетт.
Дверь открылась.
– Проблемы? – с укором спросил санитар.
– Нет. Все отлично, – ответил Кирилл, пытаясь изобразить улыбку, все еще ошарашенный обстоятельством.
– Ну ладно, я, как всегда, там.
Мать все еще сильно сдавливала руку сына. Она смотрела на него с широко открытыми глазами, губы двигались, но не издавали звуков.
– Мама? Сейчас, сейчас налью тебе воды.
Кирилл пытался высвободиться от цепкой хватки, но боль от сдавливания только усилилась.
– Когда? – прошипела женщина, перевернув ладонь. – Сколько осталось?
– Ты знаешь, что это? Этот знак? – удивленно спросил он.
– Сколько времени тебе дали? – мать перешла на крик.
– Успокойся, нас сейчас выгонят. Откуда?
– Господи, как я глупа, – она отпустила сына и закрыла лицо руками. – Я должна была тебя предупредить. Должна!