Последовал резкий удар кулаком по столу.
– Тише, прошу! Санитар сейчас вернется.
– У тебя есть дети?
Кирилл замер.
– Объясни мне, в чем дело.
– Твой отец тоже заключил эту чертову сделку! Дааа, еще до нашей судьбоносной встречи.
– Что, прости?
– Ты все прекрасно слышал. Ты ведь пришел сюда не ради меня. Сходишь с ума? Не видишь разницы между сном и явью? Все так?
– Яяя, – задрожал Кирилл. Я почти начал считать себя психом.
– Хаа, – ухмыльнулась она. – Нет, дорогой мой. Все это есть на самом деле, а будешь всем рассказывать свою версию, окажешь тут.
– А может и ты не реальна?
– Можешь, сколько угодно себя утешать и придумать сказки. В нашем обществе признать себя или тебя психом, легче, чем поверить в невозможное.
Женщина внезапно протянула руку и схватила графин с водой. За считанные секунды, она опустошила его, словно мучаясь жаждой.
– Тогда, получается? – прикинул он. – Ты? Папа? Но я ведь, точно помню, лезвие, входящее в плоть.
– Память тебя не подводит, все так и было. По его просьбе, еще, до того, когда он мог собой управлять.
Мать взяла карандаш и принялась не спеша перебирать его в руках, используя предмет как антистресс.
– Ты знаешь, как тяжело убивать любимого человека, да еще на глазах у собственного сына!
– Нет, – честно признался Кирилл.
Женщина зашлась истеричным смехом.
– Что с ребенком?
– Я не понимаю, причем тут ребенок?
– Хм, по глазам вижу, что есть – значит уже поздно предупреждать.
Эта ухмылка и разговор тайнами начали его раздражать. Прилив ярости просился наружу.
– Хватит, водить меня, вокруг да около, говори, как есть.
– Слушай. За год, до того момента, твой отец мне во всем признался. Я, конечно, сначала не поверила, а кто бы поверил? До той аварии. Вряд ли ты помнишь. Пьяный водитель, грузовик, машина всмятку, но у него ни царапины. Я стала вспоминать, когда он последний раз болел и пришла к выводу, что ни разу. За всю нашу совместную жизнь, черт побери, он не получал даже самой маленькой травмы.
Мать остановилась и отхлебнула остаток воды.
– Но все-таки нашелся изъян. Сам он себе, увечий нанести не мог, как и никто другой, кроме… меня. Не спрашивай почему, мы и сами не могли понять.
Дверь вновь открылась, впустив человека в синем халате.
– Время, – сказал он, указывая на наручные часы. – Заканчиваем.
– Три минуты, пожалуйста, только три минуты, – попросил Кирилл.
– И ни минуты больше.
Сегодняшние откровения стали для Кирилла шоком. Осознание всего происходящего не укладывалось в голове. Помутненному разуму, ничего не оставалось, как впитывать пугающую информацию.
– И, отец попросил тебя сделать это? Зачем? По условиям сделки, он все равно бы покинул нас.
– Ты, наверное, уже подзабыл - одну маленькую деталь - поручение.
– И в чем же оно заключалось?
– В тебе.
Женщина замерла. Ее взгляд, ставшим пустым, остановился в одной точке. Она с такой силой сжала карандаш, что костяшки пальцем побелели.
– Я устал, понимаешь, безумно устал, хватит говорить загадками.
Кирилл закрыл глаза, пытаясь успокоиться и продолжить разговор, но процедуру умиротворения прервал летящий в левый глаз карандаш. Машинально он дернулся назад, и рука с точеным орудием просвистела перед носом. Кирилл, не выдержав равновесие на двух задних ножках стула, упал на спину, затылком ударившись о плиточный пол. Мать, которая последние пятнадцать минут выглядела, как немощная, встрепенулась и прыгнула ему на живот. Он закрыл ладонями лицо и чувствовал, как карандаш, раз за разом колко ударяется по рукам, проскальзывает между пальцами и задевает глазное яблоко.
– Избавлю от боли! Спасу ребенка! Никто кроме меня, никто!
Скрип двери. Два санитара молниеносно подбежали к озверевшей пациентке. Она вырывалась, но они умело скрутили ее, как полицейские преступника. Кирилл встал, тяжело опираясь на окровавленные руки. Сознание помутнело, но он направился к выходу, придерживаясь за стол. В дверях появился доктор.
– Что вы наделали! Я же предупреждал!
Не останавливаясь, Кирилл оттолкнул его с прохода и продолжил путь по крылу коридора. Вдалеке смешали голоса работников больницы и безумный вой матери.
– Молоххх, молохх, его метка, – кричала она.
4
– Вечер, добрый, – из трубки доносился голос девушки, – Наш курьер прибыл, но никто не открывает дверь.
– А сколько времени? – выпалил Кирилл.
– 18.00, как и договаривались.
– Прошу прощения, искренне прошу. Замотался. Оставьте заказ прямо перед дверью.
– Это не безопасно. Мы можем подождать, – с заботой ответила она.