— Только не говори, что твоё природное любопытство не трепещет от желания узнать подробности, — насмешливо хмыкнул Баринов. — Ну же, любопытная ты кошка, разве тебе не интересно?
Зараза, хорошо её знал. Даже слишком. Шелест поморщилась. Её гордость, конечно, требовала дать ему хорошего пинка под зад, но по факту, если она не получит ответы на некоторые вопросы, то будет мучиться ближайшие лет сто. В конце концов, он ей конкретно задолжал. Пусть поведает ей свою историю, она его выслушает, потом обматерит, как следует, и выставит вон. Быть может, даже получится дать пинка для ускорения.
— Хорошо, — медленно протянула Наталья, — у тебя будет пятнадцать минут, а потом ты свалишь подобру-поздорову. Идет?
Они уставились друг на друга, как два бойца перед началом боя. Было бы замечательно, если бы перед глазами у Наташи не летали самолётики и вертолётики, но она всеми силами демонстрировала неуступчивость и строгость. Вернее, пыталась.
— Идёт, — кивнул Баринов и улыбнулся.
Ухмылка его больше походила на оскал акулы. И Наталья поняла, что нужно было его сразу гнать поганой метлой, но, увы, слово не воробей… Сама ведь условия озвучила, а он согласился, так что поздно давать заднюю.
Глава 2
Шелест заподозрила подвох, но было поздно, она уже дала согласие. Владимир ухмылялся слишком широко и довольно, очень медленно отпустил её, словно проверяя, броситься ли Таша снова на него с кулаками. Поняв, что бить его Наталья пока не собирается, вежливо указал на дверь. Мол, давай открывай, двери отворяй, барина впускай.
Ну, не съест же Баринов её, в конце-то концов? Попытается распустить руки, то она ему всё лицо расцарапает, а потом пойдет на какое-нибудь третьесортное шоу и вытрясет всё их грязное белье на публику. У Володьки-то кристально чистая репутация, так что наверняка он ей очень дорожит…
Вот так подбадривая себя, Ната достала ключи и пустила бывшего жениха в святая святых, в свою холостяцкую квартиру. А ведь когда-то они вместе жили тут, как ей казалось счастливо и планировали будущее. Теперь он стал тут лишним элементом.
Ей пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать от себя ненужные воспоминания. Нужно было сохранить максимально боевой настрой, чтобы не дать этому человеку пробраться под её защиту и снова запудрить мозги. Шелест щелкнула выключателем, зажигая свет в коридоре, и при этом постаралась не показывать своего смущения. Порядком в её квартире и не пахло. Скорее наоборот…
— У тебя тут… — мужчина запнулся, подбирая нужное слово, — уютненько!
Ага, если не брать в расчет, что на её квадратных метрах будто Мамай прошелся. Вернее будет сказать, прошлась, и не Мамай, а она. В приступе неистового гнева. Вернувшись из кафе домой, Натали попыталась сделать вид, что сегодня вполне себе обычный день и дата тридцатое августа для неё ничего не значит. И Шелест практически удалось себя уговорить, что всё нормально. Проблема в том, что долбанный запрещенграм поднял старые фотографии, посоветовав опубликовать рилс с воспоминаниями годичной давности. Там на фотографиях они. Счастливые, довольные, влюбленные…
Всё оказалось ложью и фальшью…
Наташа сорвалась. Понеслась душа в рай, хотя скорее в ад.
В общем, дело кончилось тем, что она послала смартфон в стену, а потом летало всё, что под руку попадалось. Она не успокоилась, пока её вполне приличная квартирка не превратилась в карикатуру о том, что бывает с жильем после стихийных бедствий. И посреди этого побоища стояла она, совершенно не ощущающая облегчения. Наоборот, все попытки сделать вид, что она забыла Баринова, перешагнула через обиду и пошла дальше, накрылись медным тазом. Наташа проиграла своим собственным чувствам.
Она притворялась, что у неё всё хорошо, но так проработать проблему не смогла. Вся горечь скопилась и потребовала выхода. Думать обо всем этом на трезвую голову было слишком больно. В итоге девушка раскупорила бутылку красного вина, которую и успешно распила в одно лицо. Если чудить, то по-крупному. С этого собственно и начались её сегодняшние приключения.
Немного подшофе. Ей стало грустно и одиноко. Наталья полезла в запретную коробку, куда двенадцать месяцев назад побросала все памятные вещи, связанные с Владимиром. Стала разбирать. Наткнулась на свадебное платье, смятое, но до сих красивое. Решила его примерить. Насмотревшись на себя в зеркало, которое чудом не пострадало, Натали решила, что очень красива, и вообще Баринов идиот, раз упустил такую девушку. Дело закончилось тем, что Шелест написала в мессенджере всем своим подругам с предложением выдвинуться в бар.