12. Больница
Надежда открыла глаза. Все тело затекло, она попыталась подняться или перевернуться. Не получилось. Она была привязана к кровати ремнями. Из руки торчала трубка капельницы.
«Я в больнице. Меня привязали к кровати», — пронеслось в голове у девушки.
Минут через пятнадцать в палату зашла полная медсестра. Это была уставшая женщина лет сорока. Она механически выполняла свои обязанности, не обращая внимания на пациентку.
— Где я? — слабым голосом спросила Надя медработницу.
— В психушке, — грубо ответила женщина.
— Можете меня развязать? — попросила девушка.
— Как врач скажет, так и развяжу, — безразлично отчеканила медсестра и направилась к выходу.
— Тогда врача позовите, пожалуйста.
— Ждите обхода, — раздраженно бросила медсестра и скрылась за дверью.
Надя не понимала, почему она в больнице, почему привязана к койке. Последнее, что она помнила — это то, как она вышла из церкви и пошла, куда глаза глядят. Она думала о произошедшем, о своей жизни и не знала, что ей делать дальше. Надя понимала, что то, что случилось в церкви — целиком и полностью ее вина. Если бы она не пришла, то батюшка остался бы жив, продолжал бы сейчас помогать людям. Она вспоминала себя, перед глазами проносились случаи из жизни, в которых была ее вина.
***
Ей четырнадцать лет. Как и все подростки, она не хотела вставать, ходить в школу, что-то учить. Родители же каждое утро заставляли делать рутинные вещи. Зануды. Они обязательно все вместе завтракали, все вместе садились в машину. Этот день ничем не отличался от других. Отец сначала развозил семью по делам, потом сам ехал на работу.
«Что за дурацкая привычка — ходить, как стадо! Можно меня хоть на минуту оставить в покое!» — мысленно возмущалась девочка.
И в машине Надя начала ссориться с матерью по поводу цвета новой футболки. Отец пытался их примирить, отвлекся, выехал на встречную полосу. Удар. В больнице, когда Надя пришла в себя, ей сообщили о смерти отца.
«Если бы в этом мире всегда бы называли все своими именами, то на у него на надгробии значилась бы надпись: «Умер из-за цвета футболки дочери», — думала Надя уже позже, уже когда повзрослела. А пока… пока в ее душе только начинало расти чувство вины.
Мать после аварии стала другой. Она забывалась в алкоголе. Сначала так, чтобы было незаметно. Потом это становится чаще и чаще. И в пьяном угаре она кричала на Надю, пыталась ударить. Но была слишком слаба, чтобы справиться с подростком. Поэтому ей оставалось только швырять в нее вещи, тяжелые вещи, в надежде причинить боль и ей. Она не знала, что ее слова били гораздо больнее:
«Надо было убить тебя еще в утробе, дрянь! Ты мне всю жизнь сломала! Всем жизнь сломала! Будь ты проклята, дрянь! Пошла вон!»
Эти слова Надя теперь слышала регулярно, каждый раз, когда мать не спала, каждый раз, когда она была достаточно трезва, чтобы говорить. И девушка уходила бродить по улицам, прибивалась к каким-то сомнительным компаниям. Они угощали ее алкоголем и еще чем-то, и Надя забывала о своих проблемах. Но эффект заканчивался и боль возвращалась с новой силой.
И в один из таких моментов Надя сдалась. Она пришла днем в заброшенное здание, в котором они обычно собирались. В это время здесь никого нет, а когда ее найдут – все будет кончено. Она приняла огромную дозу наркотиков в надежде уснуть и никогда не проснуться. Но она очнулась, вокруг нее стояла толпа людей, показывала пальцем и смеялась. Надя еле смогла подняться, ноги не слушались ее, и поковыляла к выходу. На улицу. И только оказавшись снаружи девушка заметила, что вся ее одежда и она сама в своих испражнениях.
Именно в этот момент к ней стал приходить кто-то. Сначала это было едва уловимое присутствие: мимолетная тень, замеченная краем глаза, странный шорох в темном углу или внезапная тяжесть на плечах. Потом он начал приходить во сне. Его не было видно, он оставался в тени, но внимательно слушал ее жалобы, давал советы, выполнял ее желания и поддерживал.
Позже были опека, лишение родительских прав и новый опекун. Это была бабка по материнской линии. Нет, она не напоминала о случившемся. Все было гораздо хуже. Баба Лида была строгой и требовательной женщиной. Она могла лишить еды, если вместо пятерки за контрольную была оценка на балл ниже, или идти в грязной одежде, если девочка была неаккуратна. Надя стала причинять себе боль, чтобы справиться с этим. Ее ноги были изрезаны, так ей было проще.
Ее незримый спутник начал проявляться уже в моменты бодрствования. Надя явно слышала его в своей голове. Сначала она думала, что сходит с ума. Даже искала того, кто ей смог бы помочь. Но везде, абсолютно везде, нужно было присутствие родителя или опекуна.