Имя своего обидчика смертная девушка знала. Но произносить его не хотела, ни за что, не теперь, никогда… Его именем она хотела назвать своего сына, она верила, что у них обязательно когда-нибудь родится сын - весь на него похожий. Такой же красивый, крепкий и самый любимый, как и носитель имени. С мыслями о своём обидчике Анфия просыпалась каждое утро и с ними же погружалась в сон. Она жила обладателем этого нередкого имени 27 месяцев, 3 недели и сколько-то там дней. Все её чувства, желания, надежды, чаяния, молитвы были обращены на него, за него, для него…. И проклятие тоже. Случайное, глупое, необдуманное проклятие, подслушанное незваным демоном… На берегу стылого моря она ощутила невыразимую, жгучую обиду за себя, свою жизнь. Она всё ещё не могла принять той лжи, которой он кормил её долгие месяцы. Не могла поверить в то, что так жестоко ошиблась, не распознала обман, доверилась полностью… На берегу стылого моря Анфия не искала ни утешения, ни спасения. Она пришла туда излить свою боль, снять маску равнодушия и спокойствия. Она кричала в небеса, но призвала стража тьмы…
Девушка зажмурилась и прижала ладони к ушам. Голос раздавался лишь громче и настойчивей: «Имя, девочка, назови мне имя»! Слёзы горячим потоком потекли из-под сомкнутых глаз. Слишком горячо для слёз, невыносимо больно для соленой влаги. Анфия коснулась собственной прожженной щеки, по которой катилась тонкая огненная лава.
-Ааааа, - ужас и боль вырвались из неё жалобным стоном, - не делай так….
-Имя, женщина, назови мне его…., - ступни Анфии еще не ощутили жара, но её мозг уже подал болевой сигнал и она опустила глаза. Её ножки стояли на углях, которые медленно, но неотвратимо накалялись, обещая ей жуткие ожоги и раны. Гостья Ада начала подскакивать на месте, поочередно поднимая ту одну, то другую ногу. Угли краснели, боль усиливалась, заставляя её кричать, умоляя о пощаде.
-Больно, мне больно, Астарот! Пожааааалуйста, хваааааатит, мне так боооольно….
Слёзы, струящиеся из её глаз, лишь усиливали агонию. Кажется, они прожгли не только кожу, но плоть и мышцы, добравшись до костей черепа.
-Я знаю, Анфия, знаю….
Боль прекратилась так же внезапно, как и пришла. Обоженные ноги стояли на холодной мраморной плите бального зала. Благородный камень вбирал жар пострадавшей плоти, волдыри исчезали, раны затягивались. Девушка обратилась к зеркалу, в которое любовалась своим отражением, как ей теперь казалось, целую вечность назад. На лице не осталось и следа от болезненных ожогов, пострадал лишь макияж. Демон стоял тут же, за её спиной.
-Ты была в моих владениях лишь мгновение, девочка. Вечность - это слишком долго для тебя… Мне нужно имя.
Он смотрел на неё выжидательно, но спокойно. Анфия не испытывала страха. Лишь лёгкое головокружение и обиду. Словно маленькая она обижалась на то, что праздник слишком быстро закончился. Полночь наступила неожиданно, её карета превратилась в тыкву, а магические чары развеялись.
- Анфия. Имя моего обидчика - Анфия. - Упрямо и твёрдо проговорила женщина, гордо задрав подбородок.
-Будь по - твоему, моя стойкая девочка. - Ответил демон, привычно накренив краешек рта в невозмутимой улыбке.
***
Далила
Глава 6
Анфия закрылась на замок в своей одинокой спальне, намереваясь провести остаток ночи в привычных тревожных снах. Демон вальяжно устроился на диване, изучая библиотеку своей госпожи. Он не выбирал какую-то определеную книгу; брал любую и неспешно просматривал. Спешить древнему демону было некуда. Он знал наверняка, что девчонка сдастся, ведь помимо харизмы, уговоров и обаяния у него был целый арсенал более действенных и надёжных методов. Но, Астарот не был жестоким….
В руки его попала увесистая книга истории искусств. Большой формат, широкие развороты, мелованная бумага. Текст, выведенный крупным шрифтом, его не интересовал, в отличии от ярких изображений. Подборка была хаотичной, беспорядочной. Художники перемежались с поэтами и композиторами, временные рамки не имели последовательности, не учитывалось место создания или нахождения произведения искусства. Но Астароту нравилось. Он находил особенное наслаждение в том, что изредка наталкивался на шедевры, созданные им самим или под его чутким руководством. Расслабленная улыбка, украшающая породистое лицо своего обладателя, медленно поползла вниз, когда взгляд синих глаз впечатался в страницу, на которой была изображена ОНА…. Совсем такая, какой он её запомнил, словно кто-то срисовал прекрасный образ, запечатленный в его сознании.
Питер Пауль Рубенс. Самсон и Далила