Его память не была избирательной, он фиксировал и запоминал всё, что видел, слышал, чувствовал. Чувств и эмоций было немного, поэтому некоторые события его долгого существования были действительно памятны. Он был ещё молодым демоном, неопытным, когда в отведённых его вниманию владениях появилась ОНА. Совсем юная - почти ребёнок- с невинной внешностью, ангельским взглядом, обезоруживающим голосом - она казалась чуждой этому месту, но оказалась его истинной госпожой. Астарот увидел её в окружении зеркал; их было много - не счесть… Девушка, имя которой он ещё не знал, сидела на зеркальной глади в белой тунике, которая соблазнительно, а, возможно, и вульгарно очерчивала её обнаженное тело. Её рыжие волосы, словно огненная река, струились по спине, достигая пола. Она жмурилась, чтобы не видеть себя в том множестве зеркал, которые обступали её в персональном аду, воссозданном её страхами. Демон с любопытством рассматривал гостью, впервые столкнувшись с подобной фобией. Пленница ада была прекрасна, он мог это понять. Безупречная фарфоровая кожа, окрашенная лишь солнечной пыльцой, рассыпанной на аккуратной девичьей груди; густые волосы цвета янтарного мёда, пухлый рот с едва заметным влажным блеском на верхней губе, которая была чуть полнее нижней. Ему хотелось увидеть её глаза, но веки были опущены. Он не привык подкрадываться и таиться и намеренно громко вступил на зеркальную гладь подкованными копытами, продавливая стекло и оставляя на нём рябые трещины. Услышав приближение неизвестного, юная грешница открыла глаза и устремила зеленые, словно крыжовник, очи на персонального стражника. Ужас исказил её лицо, она завопила так отчаянно и безнадёжно, что демон отступил на несколько шагов.
- Я не хочу, - плакала девушка, - уходите!
-Ты в моих владениях и моей власти… - Астарот говорил медленно, неспешно, - не тебе диктовать мне правила…
-Я не хочу, не хочу, не хотела! - её била дрожь и отчаяние, а зеркальная комната обретала новые детали, продиктованные её страхами.
-Я не причиню тебе боли. Я здесь, чтобы слушать тебя.
-Уходите! - она кричала и всхлипывала, не понимая происходящего и боясь неизбежного. - Я ничего не сделала, - отрицала вину, как почти все, угодившие сюда, - ничего не сделала!
Далила доверилась своему демону не сразу, долго играя с ним в невинную девушку, не понимающую за ЧТО угодила в преисподнюю. Астарот не мог, даже если бы хотел, направить её мысли к раскаянию, не должен был помогать ей в осознании вины, она должна была придти к этому сама. ДорОгой ли страха или искреннего сожаления, но грешница должна была принять свою вину, чтобы искупить её. Но прекрасная узница жалела лишь себя, продолжая бояться зеркал, которые отражали её неувядающую красоту. Астарот любовался её изящным телом, белизной и сиянием кожи, золотым водопадом волос, лукавым блеском зелёных глаз, наивным детским голосом, хитрым розовым язычком, которым она дразнила его, облизывая свои пухлым губы. Он приходил к ней всё чаще, украдкой принося диковинные фрукты, изысканные вина, роскошные наряды и прочие мелочи, получая взамен её улыбку, благодарность, расположение. Будучи ещё совсем молодым и необузданным, он жаждал вкусить её плоть, подчинить волю, насытиться сладостью её молодого тела, которое она смело демонстрировала, соблазнительно танцуя перед ним. Но Астарот не был жесток, он мог довольствоваться малым. Но сама Далила жаждала познать все прелести Ада, привыкнув к обличию своего могучего надзирателя. Её уже не пугала его высокая фигура, покрытая густой шерстью и множественными шрамами. Она привыкла к его изогнутым рогам, пробивающим широкий лоб и длинным когтям, которыми он мог орудовать, словно кинжалами. С каждым новым его приходом, она смотрела всё нежнее, разговаривала мягче, подходила ближе. Теперь девушка искала его прикосновений, сама гладила его плечи и спину, прижимала голову к его груди. Однажды, во время очередного танца, которым она развлекала своего стражника, Далила спустила тонкие бретели шелкового платья, обнажив белые полные груди, увенчанные розовыми сосками. Демон хотел было отвести взор, дабы не смущать свою пленницу, но она продолжала танцевать и кружиться, гладя и лаская свою девичью красоту.
-Далила, - голос Астарота стал утробнее, ниже.., - не играй со мной.
Но она улыбалась, сверкая зелеными глазами и лаская себя всё жарче. Страж легко настиг её и когтями, словно лезвиями, срезал платье. Его мужское начало подавило её. Демон, сгорающий от страсти, был ненасытен и неудержим. Он набросился на грешницу, словно голодный зверь, которым, по природе, и являлся. Нежестокий демон оказался беспощадным и жадным любовником, чья многовековая похоть взяла вверх над здравым смыслом. Далила беспомощно билась, пытаясь скинуть с себя чудовище, но затем, обессилев, утихла. Когда всё закончилось и Астарот осознал содеянное, то огонь вины стал сжигать его изнутри, прожигая кости, мышцы, кожу. Он винил себя не за боль и страдания, которые нанёс бренному телу грешницы, а за собственную проявленную слабость. Ведь произошедшее не было вызвано желанием причинить муку Далиле, в нём кипело желание, продиктованное мужской природой.