-Не нужно ничего уметь, просто доверься своим рукам.
Она хотела бы возразить и сказать, что это бессмыслица, но осекла саму себя, продолжая рассматривать драгоценный камень на элементе одежды. Её тонкие пальцы, украшенные множеством колец, словно следуя собственной памяти, не имеющей к Анфии никакого отношения, проворно закрепили заднюю часть запонки к передней, красиво собрав манжет рубашки.
Демон щепетильно проверил результат труда своей госпожи и, оставшись довольным, деликатно коснулся её подбородка, задирая голову наверх. Анфия послушно смотрела в его синие бездонные глаза, в которых невозможно было разобраться.
-Я облачу тебя золотом, королева моего вечера, чтобы каждый, глядя на тебя, ощущал беспомощность перед лицом истинной красоты! - в его низком голосе чувствовалось воодушевление, граничащее с восторгом.
Резким движением он поднял её на ноги и оглядел с головы до ног. В домашней пижаме с изображением Микки Мауса на небольшой груди, Анфия с трудом представляла себя королевой вечера, но уже понимала, что для Астарота нет неразрешимых задач.
-Представь платье своей мечты, моя умница…. - почему-то шёпотом, почти сакрально, произнес демон.
И Анфия представила….
***
Облаченная золотом
Глава 7
-Я облачу тебя золотом, королева моего вечера, чтобы каждый, глядя на тебя, ощущал беспомощность перед лицом истинной красоты! - в его низком голосе чувствовалось воодушевление, граничащее с восторгом.
Астарот, созданный много тысячелетий назад, глядя на хорошенькую, чуть сердитую женщину, неожиданно вспомнил, кем являлся лишь краткий миг своего бесконечного существования.
***
……Некогда он был мерилом красоты, изысканности, вкуса. Его оливковая кожа блестела под лучами золотого солнца, мощные длинные крылья переливались серебром, сильное стройное тело не знало соперничества, а живой юношеский смех громогласно раздавался над вечерней долиной в часы молодёжных гуляний. Астарот был совершенным творением Создателя, не знающим зависти, похоти, злобы. Его существование было продиктовано высшей целью: он сам и равные ему ангелы должны были заселять первозданный небесный мир чудесными созданиями, вмещая в них разум, красоту, любовь, милосердие. Юноши и девушки небесного царства подолгу присматривались друг к другу, проводя вечера в приятных беседах, танцах и песнях. Они познавали друг друга неспешно, наслаждаясь каждым мгновением волнующего общения. Нежные ухаживания, томные речи, робкие поцелуи, несмелые объятия постепенно перерастали в глубокую привязанность, которая скреплялась благословением Создателя на продолжение любви в новом живом существе. Астарот, тело которого было облачено аксамитом, сокроенным из тончайшей золотой нити, был желанным возлюбленным для каждой юной девы. Среди молодых людей его, дружелюбно посмеиваясь, называли «Облаченный золотом», из-за тяги к благородному металлу, которую он демонстрировал откровенно и с наслаждением. Изысканный вкус ангела требовал безупречности нарядов и мельчайшей продуманности деталей. И Астарот в этом преуспел, как никто. Будучи совсем молодым мужчиной, он снискал славу уникального модельера, талант которого поражал самых капризных небесных особ. Ангельских дев он восхищал живостью ума, нежностью речей, добротой нрава, стремлением к идеалу. Многие прелестные Серафимы надеялись на взаимный интерес Астарота к своей очаровательной юной персоне. Но сердце прекрасного ангела, не омраченное мраком и холодом, не ведало пылкой любви.
Иногда, в поисках уединения, Астарот уходил из сада Всеобщего Благоденствия в отдаленный тропический лес, где, за высокой каменной кладкой, мог наблюдать за жизнью райских птиц, которые вили свои гнёзда на диковинных растениях. Любуясь их ярким богатым оперением, юноша восхвалял имя Всевышнего и самозабвенно предавался созданию новых ошеломляющих образов. Астарот с упоением занимался воплощением в жизнь не только собственных модных идей, но и пожеланий своего благочестивого окружения.
Однажды, прячась от шума и суеты светской жизни, Ангел услышал прелестный девичий смех, исходящий со стороны ручья Перемен, в котором так любили плескаться совсем юные Серафимы. Сначала он не обратил особого внимания на переливы смеха , но позже явственно услышал собственное имя, произнесенное незнакомым, но сладостным сердцу голосом. Ангел оставил наброски на широком плоском камне, местами поросшем мхом, и направился к прохладной воде, где взору его предстала высокая стройная дева, лишенная одеяния. Темноволосая, кареглазая, с выразительным пухлым ртом, она смотрела на него не так, как невинные девы - Серафимы. В её влажных глазах, цвета дубовой коры с крупицами корицы, было что-то запретное, чувственное, сокровенное. Она улыбалась ему так смело, призывно, что Астарот, не думая о приличиях, вошёл в чистую воду прозрачного ручья, следуя за незнакомкой. В небольшой плетеной корзинке, которую девушка держала в руке, лежало всего два спелых плода - пара красных наливных яблок. Красавица запустила ручку в корзину и извлекла одно из них, затем помедлила, словно задумавшись над чем-то, прежде чем поднести лакомство к собственному лицу. Её манящие уста открылись, и она уверенно, без стеснения и жеманства, откусила кусочек сочного фрукта. Не сомневаясь в дальнейшем, девушка решительно, даже властно, протянула надкушенный плод Астароту. Ангел смотрел на неё, как завороженный. Никогда прежде он не встречал Серафимы с чёрными, как беззвёздная ночь, крыльями. Они были невероятны и неповторимы в своём мрачном великолепии: каждое пёрышко отливало глубоким турмалиновым свечением, словно это были и не перья вовсе, а обработанные в умелых руках огранщика драгоценные каменья. Её роскошное обнаженное тело, обласканное лучами медового солнца, дышало жизнью, желанием, страстью, о которой Астарот не ведал ранее. Глядя на юную соблазнительницу, ангел чувствовал непреодолимую тягу прикоснуться к ней, почувствовать гладкость её кожи, шёлк волос, упругость груди, жар поцелуя. Мысли о близости с девой заполнили всё его существо, вытесняя из сознания привычный покой и безмятежность. Его сильное послушное тело теперь предательски выдавало его постыдное животное желание, которое он стремился скрыть в складках золотой туники. Он взял яблоко, не мог не взять, понимая, вернее интуитивно ощущая, что совершает что - то неправильное, запретное, губительное. Оно показалось ему тяжёлым, словно было налито не сладкой мякотью, а свинцовой тяжестью. Ангел колебался. Он не хотел обидеть незнакомую красавицу, смелость и грация которой завораживали его, но боялся поддаться искушению отведать яство, предложенное ею. Девушка улыбнулась, чувствуя его замешательство, и шагнула навстречу. Приблизившись почти вплотную, она распахнула свои длинные чёрные крылья так, чтобы оградить их обоих от взгляда случайного свидетеля. В тёмном тесном коконе, искусно созданном прелестницей, их тела соприкоснулись. Тогда Астарот ощутил нечто невыразимое словами, сладостное, томительное, терпкое, не оставляющее ему выбора. Её мягкие губы прижались к его смуглой шее, чтобы обжечь поцелуями неискушенную плоть. Умелые пальчики искусительницы беспрепятственно познавали тело молодого мужчины, лаская самые чувственные и восприимчивые к наслаждению участки. Астарот быстро и охотно постигал науку любви, отдаваясь страсти всецело и без остатка. Яблоко в его руках исчезло, уступив место девичей упругой груди, к которой Ангел припадал с жадностью младенца. Он чувствовал такое жгучее алчное желание обладать ею полностью: вкусить её ароматную плоть, пронзить её горячее податливое тело, наполнить свою грудь её цветочным дыханием, испить поток её неиссякаемой нежности до дна, что перестал мыслить ясно и чисто. Прекрасный юноша, охваченный первородной страстью, забыв все обеты целомудрия и чистоты, растоптав идеалы и ценности, вложенные в него в момент создания, брал от темноволосой незнакомки всё то, что она могла ему только обещать. С каждым новым поцелуем, прикосновением, лаской их дыхание учащалось, превращаясь в единый протяжный стон, знаменующий о приближении грехопадения……