Однажды, не так и давно, когда Анфия ещё верила в истинную любовь и с замиранием сердца ожидала особенного разговора, сопровождаемого клятвами верности, слезами радости и торжественным вручением кольца, она увидела полное подобие своего золотого платья в салоне вечерних нарядов, в Париже. В город любви журналистка была отправлена редакцией на освещение осенней недели моды. Материал, достаточный для хорошего, яркого репортажа, был отснят и отправлен на монтаж, и теперь, когда до вылета оставалось несколько часов, у неё было немного свободного времени для покупки памятных вещиц. Она застыла перед ним, как перед божеством, сошедшим с небес. Золотое платье Белль было точно таким, каким рисовало его её романтическое воображение. Задыхаясь от волнения и позабыв о профессиональном задании, Анфия вошла в прославленный дом моды Веры Вонг. Волна обожания, смешанная с восторгом и отчаянным желанием обладать заветной вещью, исходившая от хорошенькой темноволосой гостьи, была молниеносно поймана чуткими француженками - консультантами. Они окружили молодую журналистику со всех сторон, мило щебеча на языке любви. Анфия, словно потеряв рассудок, была готова на глядя купить платье своей мечты, не утруждая себя доводами разума. О цене роскошного туалета девушка даже не узнавала. Уже в примерочной, в руках умелых компаньонок, увлеченная «таинством невесты» девушка пришла в себя. Она вдруг вспомнила, будто под ушатом ледяной воды, что её спина, испещренная уродливыми шрамами, совсем не похожа на шелк лепестков мексиканского оксипеталума, удивительные свойства которого она освещала в одной из ранних своих статей. А платье мечты, столь яркое, откровенно - роскошное, изысканно - неповторимое подходит ей лишь в обманчивых снах. Своё позорное бегство из именитого салона, в котором она забыла не только дешевый шарф, но и пакет с сувенирами для коллег, Анфия старалась стереть из памяти, что было также сложно, как и попытка смириться с последствиями давней трагедии. Вернувшись тогда в свой уютный солнечный городок и рассказав о нелепой ситуации обладателю нередкого имени, женщина наткнулась на удивление и непонимание, которых не ожидала. «Зачем вообще тебе понадобилось это платье?» - недоуменно спрашивал он, серьёзно глядя на неё. «Для особенного случая, любимый» - кокетничала Анфия, недвусмысленно обозначая свои желания. «Милая, нам это не нужно. Зачем всё усложнять?» - вопрос прозвучал столь неожиданно, как если бы она получила звонкую оплеуху. «Я думала, мы хотим этого вместе. Разве мы не говорили об этом тысячу раз, не мечтали о нашем идеальном дне?». Темноволосый мужчина, крупный и большой, казавшийся ей всегда оплотом надёжности и стабильности, отвёл глаза от лица Анфии. Это было началом конца её красивой истории любви. Началом её личной драмы, маленькой трагедии, в которой она была виновата сама. Анализируя дальнейшее, девушка понимала, что сигналы, знаки, маячки всегда были рядом, пытаясь ей указать на лицемерие того, за кого и сейчас она готова отдать свою душу. Анфия, зажмурив глаза и пытаясь представить платье своей мечты, снова вернулась к своей сердечной ране, которая, как ей казалось, не сможет закрыться никогда. Теперь, стоя в пижаме с Микки Маусом в обществе древнего демона, она уже не чувствовала себя «расколотой вазой, которую не собрать». Напротив, молодая женщина вдруг ощутила неуютную неловкость за излишний трагизм, который добавляла в свою личную историю. Поймав себя на этой мысли, хозяйка квартиры вдруг осознанно поняла, что случившееся с ней не более, чем избитый сценарий любовного треугольника, в котором ей не повезло оказаться лишним углом. Ещё Анфия вдруг отчетливо ощутила страх за свою душу, которую ей так скоро придётся отдать во владение непрошеного демона. Девушку охватила жалость к себе - привычное чувство в последнее время и ярость, которая стала причиной появления в её жизни Астарота. Анфия решила, что самое время заплакать - попытка разжалобить гостя из преисподней - но солёная влага предательски отступила и слёзы не шли. Она снова подумала о сказочном платье, обладательницей которого ей не было суждено стать, о носителе обычного имени, что так жестоко поступил с её любовью, о своей изувеченной спине, но желанная утешительная вода, так и не появлялась, что ещё больше рассердило Анфию. Тогда, в отчаянной попытке вызвать сострадание к своей судьбе, журналистка тихо и жалобно захныкала, выпятив губки вперёд и закрыв сухие глаза ладонями.
Однажды, не так и давно, когда Анфия ещё верила в истинную любовь и с замиранием сердца ожидала особенного разговора, сопровождаемого клятвами верности, слезами радости и торжественным вручением кольца, она увидела полное подобие своего золотого платья в салоне вечерних нарядов, в Париже. В город любви журналистка была отправлена редакцией на освещение осенней недели моды. Материал, достаточный для хорошего, яркого репортажа, был отснят и отправлен на монтаж, и теперь, когда до вылета оставалось несколько часов, у неё было немного свободного времени для покупки памятных вещиц. Она застыла перед ним, как перед божеством, сошедшим с небес. Золотое платье Белль было точно таким, каким рисовало его её романтическое воображение. Задыхаясь от волнения и позабыв о профессиональном задании, Анфия вошла в прославленный дом моды Веры Вонг. Волна обожания, смешанная с восторгом и отчаянным желанием обладать заветной вещью, исходившая от хорошенькой темноволосой гостьи, была молниеносно поймана чуткими француженками - консультантами. Они окружили молодую журналистику со всех сторон, мило щебеча на языке любви. Анфия, словно потеряв рассудок, была готова на глядя купить платье своей мечты, не утруждая себя доводами разума. О цене роскошного туалета девушка даже не узнавала. Уже в примерочной, в руках умелых компаньонок, увлеченная «таинством невесты» девушка пришла в себя. Она вдруг вспомнила, будто под ушатом ледяной воды, что её спина, испещренная уродливыми шрамами, совсем не похожа на шелк лепестков мексиканского оксипеталума, удивительные свойства которого она освещала в одной из ранних своих статей. А платье мечты, столь яркое, откровенно - роскошное, изысканно - неповторимое подходит ей лишь в обманчивых снах. Своё позорное бегство из именитого салона, в котором она забыла не только дешевый шарф, но и пакет с сувенирами для коллег, Анфия старалась стереть из памяти, что было также сложно, как и попытка смириться с последствиями давней трагедии. Вернувшись тогда в свой уютный солнечный городок и рассказав о нелепой ситуации обладателю нередкого имени, женщина наткнулась на удивление и непонимание, которых не ожидала. «Зачем вообще тебе понадобилось это платье?» - недоуменно спрашивал он, серьёзно глядя на неё. «Для особенного случая, любимый» - кокетничала Анфия, недвусмысленно обозначая свои желания. «Милая, нам это не нужно. Зачем всё усложнять?» - вопрос прозвучал столь неожиданно, как если бы она получила звонкую оплеуху. «Я думала, мы хотим этого вместе. Разве мы не говорили об этом тысячу раз, не мечтали о нашем идеальном дне?». Темноволосый мужчина, крупный и большой, казавшийся ей всегда оплотом надёжности и стабильности, отвёл глаза от лица Анфии. Это было началом конца её красивой истории любви. Началом её личной драмы, маленькой трагедии, в которой она была виновата сама. Анализируя дальнейшее, девушка понимала, что сигналы, знаки, маячки всегда были рядом, пытаясь ей указать на лицемерие того, за кого и сейчас она готова отдать свою душу. Анфия, зажмурив глаза и пытаясь представить платье своей мечты, снова вернулась к своей сердечной ране, которая, как ей казалось, не сможет закрыться никогда. Теперь, стоя в пижаме с Микки Маусом в обществе древнего демона, она уже не чувствовала себя «расколотой вазой, которую не собрать». Напротив, молодая женщина вдруг ощутила неуютную неловкость за излишний трагизм, который добавляла в свою личную историю. Поймав себя на этой мысли, хозяйка квартиры вдруг осознанно поняла, что случившееся с ней не более, чем избитый сценарий любовного треугольника, в котором ей не повезло оказаться лишним углом. Ещё Анфия вдруг отчетливо ощутила страх за свою душу, которую ей так скоро придётся отдать во владение непрошеного демона. Девушку охватила жалость к себе - привычное чувство в последнее время и ярость, которая стала причиной появления в её жизни Астарота. Анфия решила, что самое время заплакать - попытка разжалобить гостя из преисподней - но солёная влага предательски отступила и слёзы не шли. Она снова подумала о сказочном платье, обладательницей которого ей не было суждено стать, о носителе обычного имени, что так жестоко поступил с её любовью, о своей изувеченной спине, но желанная утешительная вода, так и не появлялась, что ещё больше рассердило Анфию. Тогда, в отчаянной попытке вызвать сострадание к своей судьбе, журналистка тихо и жалобно захныкала, выпятив губки вперёд и закрыв сухие глаза ладонями.