И всё-таки он здесь не ради пьянящего аромата свободы, который, словно жар-птица, взвился над площадью, и не для созерцания искусственного льда, прикрытого стеклом и металлом, размашисто и нагло устроившегося между морем и горами под вечно изменчивым небом.
Он взглянул ввысь, чтобы успеть поймать последние блики уходящей луны и встретить пробуждение неба в первых робких лучах холодного солнца. Под горящим факелом, в окружении металлических гигантов, оно казалось недостаточно обозримым, и он открыл рот, чтобы не только видеть, но и вдыхать, поглощать, вбирать его в себя. Он жадно вдыхал запах неба. Здесь оно было дурманяще сырым и влажным. Он физически ощущал его вишнёво-виноградный опьяняющий вкус. Сиреневатое, с чуть опаленными надвигающейся грозой тучами, небо дразнило его своими налитыми, тугими формами, до которых, казалось, можно дотянуться рукой. Мужчина, не опасаясь быть замеченным, вскинул руки вверх, чтобы коснуться своей вечной мечты, но небеса лишь насмешливо сверкнули молнией, не проронив и звука. Он зарычал, оскалив белоснежные зубы, и блаженно улыбнулся, прежде чем услышал её призыв…
***
Двое на пляже. Некто
Глава 2
Она сидела на берегу стылого моря и хмурилась в небо. Слабое солнце заволокли тучи, стало зябко. Солёные брызги обжигали холодом её обнаженные ноги, а ветер, который дул, кажется, со всех сторон сразу, небрежно трепал её несобранные волосы. Она не хотела плакать. Скорее кричать, бесноваться, топать ногами, ругаться самыми грязными словечками, крушить, разрушать, но только не плакать.
Он был её вторым мужчиной и первой настоящей любовью. Ей казалось, что их любовь - это абсолют любви.
-Будь ты проклят! Гори в аду! - зло прошипела молодая женщина сквозь сжатые полные губы и резким движением руки откинула волосы с лица. Произнеся вслух то, что давно томилось на кончике её языка, девушка испугалась. Ей совсем не хотелось проклинать того, кого она любила всей душой, сердцем, разумом, телом…. Она не желала ему тех ужасов, которые так опрометчиво высказала небесам.
Чувствуя себя преступницей, совершившей тяжкое деяние, к которому, как выяснилось, была не готова, женщина завертела головой во все стороны, опасаясь быть застигнутой врасплох.
-Дряная девчонка, за что ты желаешь ему таких страданий? - мужской насмешливый голос прозвучал неожиданно громко и близко. Она вздрогнула, инстинктивно поджала ноги и обернулась. Позади возвышался красивый мужчина лет тридцати пяти. Он смотрел на неё с хищным любопытством сытого льва, лениво разглядывающего лёгкую добычу.
-Чем он тебе насолил, девочка? - повторил свой вопрос обладатель низкого хриплого голоса и развязно зевнул, не потрудившись прикрыть лицо ладонью и обнажив идеальные зубы.
Оправившись от первого потрясения, «девочка» открыла было рот, чтобы резко и грубо ответить незнакомцу, что это ни его дело, но вместо этого выпалила:
-Я давно не девочка, мне 27!
Она не поняла зачем её язык произнёс, а мозг составил это странное восклицательное предложение, состоящее из семи слов. Конечно, девочкой она уже не была, тем более «девчонкой», но говорить этого точно не собиралась. Отвернувшись от любопытного наглеца, девушка принялась спешно отряхивать от песка влажные ступни, чтобы обуться и поскорее покинуть этот почти одинокий октябрьский пляж, где надеялась найти уединение. Мужчина сел слева от неё и бесцеремонно ухватил за подбородок, заставляя взглянуть на себя.
-Послушай внимательно, детка, ты отправила запрос и я пришёл максимально быстро, чтобы исполнить его. Не усложняй такую простую задачу. - Он говорил очень спокойно, невозмутимо. В его словах и красивом лице, чуть прорезанном морщинами, не было опасности и угрозы. Тёмно-синие глаза смотрели равнодушно, а рот накренился вправо в необъяснимой улыбке. От жестких пальцев, касающихся её, исходило тепло. Словно зачарованная, она смотрела на него, не пытаясь сопротивляться или выказывать возмущение. Власть незнакомца была столь велика и очевидна, что она сразу подчинилась, совершенно не желая этого.
-Я не отправляла запрос.
Голос прозвучал тихо и неуверенно. Он освободил её лицо и, взяв в ладонь горсть влажного тёмного песка, начал пересыпать его в другую руку. Песок сыпался мелкой мукой, обретая вид желтого золота.