День так и не настал; свинцовые тучи плотными рядами надвигались друг на друга, не позволяя солнечному свету пробиться в город. Квартира Анфии располагалась на 7 этаже девятиэтажного дома и открывала ошеломляющий вид для пытливых глаз. Астарот был искушенным созерцателем, и удивить его было непросто. Он небрежно скользил взглядом по крышам отелей и частных домов, по узким улицам и автомобильным дорогам, на которых из-за непрекращающегося ливня образовались пробки; машины, утопая колёсами в быстрорастущих лужах, ехали очень медленно. Яркие пятнышки зонтов, под которыми прятались редкие прохожие, спешно и забавно передвигались в заданном им направлении. Жители курорта бежали от дождя, пряча свои тела и лица от разгневанных небес, порождающих гром и молнии. Никто не поднимал своих глаз ввысь и не видел, как отяжелевшие разбухшие тучи, порванные, словно застиранная вискоза, трансформируются, изливая из себя всю влагу. Демон понимал все цвета и оттенки небес и сейчас, он знал наверняка, тучи были кабальтово-синего цвета. Но внимательный взгляд Астарота видел, как вместе с водой уходила и синева, оставляя лишь кабальтовую тяжесть. Небо было не в духе, наглядно демонстрируя своё настроение незваному гостю.
Астарот не видел снов, ведь демоны никогда не спят. Но, сидя на полу просторного зала, он мог с лёгкостью прочитать сновидение женщины, отражавшееся на её лице. Она страдала. Страх преисподней и одиночество преследовали её, не давая покоя. Её глаза, прикрытые тонкими веками, жмурились, пытаясь спрятать сознание от неприятного видения. Анфия сжимала губы, чтобы заглушить крик, рвущийся наружу.., но тихий стон отчаяния долетал до демона, который молчаливо наблюдал за ней. По её высокому лбу пробегала рябь замешательства и непонимания. Девушка хмурилась, сердилась, морщилась, борясь с тем, чего победить не могла. Пару раз она инстинктивно, словно ребёнок, тянула краешки губ вниз, силясь заплакать, но быстро одергивала саму себя, понимая, что помочь ей некому.
Она уснула почти сразу, не разговаривая с тем, кого впустила в свой дом. Её длинные тёмные волосы красиво разметались по зелёной обивке дивана, на котором она лежала, пождав ноги. Дождь усиливался, а за окном стало почти темно. Астарот погасил свет в комнате и открыл широкие окна нараспашку, впуская шум ветра и дыхание неба. Сумерки, ещё не ушедшие в ночь, всегда порождают фантазии и требуют воплощения. Демон подошёл к роялю и, без раздумий, поднял крышку. Сгущающаяся тьма не могла сокрыть его высокой фигуры, склонившейся, словно в поклоне, над инструментом. Несколько долгих секунд он смотрел на клавиши роскошного инструмента, а затем, лишь опуская длинные пальцы к красному дереву, но не касаясь его физически, начал продавливать воздух, виртуозно перемещая перста от одной клавиши к другой. Он слышал то, что не было сыграно, но, что отображало его демоническое настроение.
-Я хочу услышать. - Анфия не просила, а требовала, на правах хозяйки дома. - Опустите свои пальцы на инструмент, Астарот,…..пожалуйста.
-Он расстроен и звучать будет не так, как должно, - немного поупрямился демон, - а впрочем…, разницы все равно ты не почувствуешь.
Мужчина сделал лёгкое движение рукой, и кресло, стоявшее у рабочего стола Анфии, подъехало к нему. Демон улыбнулся краешком рта кружевной находке и закрыл глаза. Дважды просить не пришлось. Музыка заполнила комнату; рояль, превратившийся в предмет интерьера, за долгие годы молчания, порождал лучшее, на что был способен. Ветер, освежающим потоком врывался в окна, трепал волосы Анфии, донося тонкий аромат её парфюма до чутких ноздрей Астарота. Гроза на улице переплелась с «Грозой», созданной Вивальди и воплощённой талантом слуги Венценосного. Женщина дрожала от охватившего её волнения! Встреча с демоном, показавшим своё истинное лицо, и недолгое пребывание в аду вызвали в ней куда меньше эмоций и чувств, чем гремящие ноты старинного инструмента, звучащего под аккомпанемент бушующего моря и разрываемого молниями неба! Её охватил необъяснимый, всепоглощающий восторг! Словно в лихорадке, объятая жаром и лёгким безумием, Анфия сошла с дивана и начала кружиться по комнате. Она изящно вскидывала руки, вставала на мысочки и закидывала голову назад, заставляя волосы струиться по плечам. На её страстном лице блестели слезы, но то была не печаль или страх; так находили отражение её эмоции и чувства, разобраться в которых сейчас не смог бы и сам Астарот. Да он и не пытался. Его задача была максимально простой и ограниченной. Ему нужно было вписать имя в уже готовый договор.