Сон пришёл быстро.
Проснулась она от резкого звука — телефонного звонка.
Ася вздрогнула, посмотрела на часы: 2:17 ночи. Сердце ёкнуло. Кто может звонить в такое время?
Она взяла трубку.
— Ась… — раздался в динамике пьяный, неровный голос Макара. — Я… я не знаю… можешь… приехать? Пожалуйста.
Тишина. Всего пара секунд, за которые в голове пронеслось всё: их первая встреча в кафе, его взгляд в аудитории, её решение больше не думать о нём.
И вдруг — совершенно неожиданно для себя — она ответила:
— Да. Где ты?
Глава 7. Откровение
Ася припарковалась у подъезда элитного дома. Выключила двигатель и на секунду замерла. В голове всё ещё звучал его нетрезвый голос: «Ась… можешь приехать? Пожалуйста». Она вздохнула, поправила шарф и вышла из машины.
Лифт медленно поднимался на одиннадцатый этаж. Ася чувствовала странное смешение тревоги и досады: зачем она вообще согласилась? Но мысль о том, что он один, в таком состоянии, не давала покоя.
Она позвонила в дверь. Тишина. Потом — шаркающие шаги, и замок щёлкнул.
Макар стоял на пороге: волосы всклокоченные, рубашка расстёгнута, взгляд затуманен. Он покачнулся, ухватился за косяк.
Ася не могла отвести взгляд — каждый изгиб его тела завораживал её, как будто он был живой скульптурой. Она ощутила, как по телу пробежала дрожь, когда воображение начало рисовать картину того, как будет приятно прикоснуться к его коже. Закрыв глаза на мгновение, она попыталась успокоить бурю эмоций внутри себя.
— Ась… — пробормотал он, будто не веря, что она действительно пришла.
— Впустишь? — тихо спросила она.
Он отступил, пропуская её.
Квартира встретила полумраком и тяжёлым запахом алкоголя. Ася прошла в гостиную и замерла: на диване лежал осколок бутылки из‑под виски, рядом — лужа янтарной жидкости. Сам Макар, полуобнажённый, с бледным лицом, сидел возле порога, сгорбившись, будто силы вдруг покинули его.
— Ты что же… — начала она, но осеклась. Сейчас не время для упрёков.
Она сняла пальто, подошла к Макару и аккуратно приподняла его, чтобы помочь дойти до дивана. Макар не сопротивлялся — только глухо выдохнул, когда она коснулась его плеча.
— Лежи, — сказала Ася твёрдо, но без раздражения. — Я уберу тут.
Она нашла в кухне совёк и щётку, аккуратно собрала осколки, протёрла пол влажной тряпкой. Запах виски щекотал ноздри, но она старалась не обращать внимания.
Макар закрыл глаза, его дыхание было неровным. Ася постояла секунду, раздумывая, а затем взяла с кресла плед и бережно накрыла его.
— Тебе нужно отдохнуть, — произнесла она тихо. — Утром будет легче.
Он не ответил. Возможно, уже засыпал.
Ася опустилась на край дивана рядом. Она сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна невысказанного.
— Знаешь, — начала она тихо, но твёрдо, — я не хотела соглашаться на эту сделку. Но мне нужны были деньги. И ты… ты казался таким уверенным, таким безупречным. Как будто всё у тебя под контролем.
Она замолчала, подбирая слова. Макар не шевелился.
— А потом я пришла в твой офис. И целый день слушала, как твои сотрудники перешёптываются за моей спиной. Как они называют меня «страшилой», «глупой студенткой», «девицей, которая выбила себе место». И всё это — под твоим носом. Ты ходил по коридорам, раздавал указания, а я… я чувствовала себя униженной. Или, хуже того, — экспонатом в зоопарке.
Её голос дрогнул, но она продолжила:
— И знаешь, что самое обидное? Ты даже не замечал. Не видел, как мне было больно. Как я пыталась делать вид, что мне всё равно.
Она повернулась к нему, глядя на его расслабленное, почти беззащитное лицо.
— Ты эгоист, Макар. И идеалист. Ты веришь, что можно построить империю, не задев ничьих чувств. Что можно быть холодным и справедливым одновременно. Но это не так.
Тишина. Только тиканье часов на стене и его прерывистое дыхание. Ася почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
— И теперь я не знаю, что делать, — прошептала она.
Она опустила голову, чувствуя себя опустошённой. Всё, что копилось внутри, наконец вырвалось наружу.
И в этот момент произошло неожиданное.
Макар, до сих пор неподвижный, вдруг шевельнулся. Его рука, безвольно лежавшая на диване, медленно приподнялась. Пальцы нащупали её ладонь и слабо, но настойчиво сжали.
Ася замерла.
Он не проснулся. Не открыл глаза. Но его прикосновение было таким… живым. Таким искренним. Как будто даже в беспамятстве он хотел удержать её. Дать понять, что слышит. Что ему не всё равно.
Она закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.
— Почему ты так делаешь? — прошептала она. — заставляешь думать о себе постоянно.